Чтение онлайн

«Придется менять очки», – с грустью подумал Дмитрий Данилович.

Черт побери!

Четыркин носит пенсне! Князь обратил на это внимание сегодня утром, когда Глеб Тимофеевич зашел познакомиться.

«Раз ходит в пенсне, значит, близорук, как и я!»

– Мария Дмитриевна, пожалуйста, припомните. В ночь ограбления, когда все прибежали в кабинет, на Четыркине было пенсне?

– Спросите что попроще.

– Анастасия Андреевна, вдруг вы помните?

– Не было.

– Асенька! Не придумывай, как ты могла это запомнить?

– Не знаю почему, но помню очень отчетливо. Четыркин был без пенсне.

И на первом, и на втором этажах флигелька окна были тщательно зашторены. Почему? В такую-то жару? Может, владелец дома не сумел сдать его в аренду после отъезда Красовской и, чтобы обои не выгорали, задернул драпри?

– Эй, Саночкин! – окликнул Крутилин дворника, которого они с Яблочковым прихватили с собой.

Тимоха стоял посередь улицы, пытаясь понять, где, собственно, находится.

– Ммм…

– Флигель пустует?

– Нет, сдан.

Крутилин еще раз посмотрел на драпри. Выходит, новые жильцы что-то скрывают от посторонних взглядов. Интересно, что? Сейчас и узнаем. Позвонив в колокольчик, Иван Дмитриевич прислонил ухо к двери. Внутри послышались быстрые шаги:

– Кто? – спросили не открывая.

– Начальник сыскной полиции Крутилин, – грозно представился он.

После небольшой паузы тот же женский голос, но уже с испугом пообещал:

– Сейчас… сейчас доложу.

Еще через несколько секунд в доме раздался сдавленный вопль:

– Полиция!

– Арсений Иванович, – скомандовал Крутилин чиновнику для поручений, – беги на противоположную сторону. Сейчас из окон станут выпрыгивать. Саночкин! Саночкин, мать твою, дуй в свисток.

Дворник, чтоб не шатало, прислонился к стенке, однако трель выдал столь знатную, что Крутилин вздрогнул. Достав револьвер, Иван Дмитриевич встал к двери бочком – вдруг распахнут и стрельбу откроют? А Яблочков, обогнув в пять секунд дом, занял позицию на углу, контролируя сразу обе стороны.

Крутилин не ошибся: и на первом, и на втором этажах открывали шпингалеты. Черт! Если преступники вооружены, им с Яблочковым несдобровать. Одно из окон поддалось, еще секунда и раскроют. Эх, была не была!

– Дом окружен! Стрелять будем без предупреждений! – крикнул Арсений Иванович как можно громче.

От окна тут же отпрянули, спрятавшись за драпри. Яблочков услышал шепот. Разговаривали двое или трое. Наверное, совещаются. Дай бог, чтоб поверили и сдались. Если задумают прорыв, они с Иваном Дмитриевичем покойники.

– А ну заткнись, Тимоха, – раздался вдруг из соседнего двора зычный бабий голос. – Где тебя черти носят? Заткнись, говорю. Околоточного чуть кондрашка от твово свистка не хватила.

Свист умолк.

– Смитье [119] не убрал, воду не разнес, сейчас я тебе задам, – продолжала верещать грузная тетка в грязном сарафане, ближе и ближе приближаясь к кустам, в которых обосновался Яблочков.

Когда она поравнялась с ним, Арсений Иванович высунулся и махнул «ремингтоном»:

– Сыскная полиция. Живо за околоточным. Во флигеле банда.

Но баба, вместо того чтобы бежать за подмогой, встала как вкопанная. Вот беда! Если из флигеля стрелять начнут и ее положат, и его.

И чтобы вывести бабу из оцепенения, Арсений Иванович выстрелил сам.

– Убивают! – заорала дворничиха и со всех ног побежала в ту сторону, откуда пришла. – Убивают!

Саночкин тут же задул в свисток снова. А из дома раздался крик:

– Не стреляйте! Сдаемся!

Закончив с обедом, Выговский потягивал пиво, а Урушадзе красное вино. Присоединившийся к ним Тарусов заказал себе селянку на сковороде и водку.

– Полюбуйтесь-ка на пулю, что извлек в кабинете графа, – Дмитрий Данилович развернул платочек и бережно поднял кусок свинца.

Опытный Антон Семенович, кинув лишь взгляд, выдал вердикт:

– Двадцать второй калибр. Бьюсь об заклад, пущена из «Смит-Вессона» номер один. Этот револьвер весьма компактен и потому очень популярен. А зачем вам эта пуля?

– По версии следствия, вор стрелял из армейского «кольта» образца 1860 года, – объяснил помощнику Дмитрий Данилович.

– Как? Это невозможно! Эй, сиятельство, – Выговский, умевший быстро сходиться с людьми, по-свойски толкнул князя Урушадзе, – погляди-ка. Похоже, ты спасен.

– Я спасен? – уточнил тот у Тарусова.

– Если скажете, где провели ту ночь…

– Нет-нет. Где Ася?

– Ваша жена плохо себя чувствует…

Урушадзе ударил кулаком по столу.

– Но, будьте уверены, она любит вас и сильно переживает. Вы увидите ее на суде, обещаю, – заверил подзащитного Тарусов. – А теперь давайте решим, где вы остановитесь на эти два дня.

– Я хочу Ася…

– Сожалею… И предлагаю разместиться у меня. Семья моя на курорте, так что в вашем распоряжении будет отличная комната, ванна, ватерклозет…

– А еще отличный повар, – поддакнул начальнику Выговский.

– Антон Семенович составит вам компанию.

– Мы согласны, – тут же выпалил помощник.

– Боитесь, что сбегу? – с насмешкой спросил Тарусова Урушадзе.

– Нет, вы дали слово. Опасаюсь, что наделаете глупостей.

– И чтобы точно их избежать, предлагаю отплыть прямо сейчас, – сказал Выговский. – Пароход отходит через десять минут.

– Но я… – растерялся Дмитрий Данилович.

– Вашу селянку прихватим с собой. Откушаете на палубе. На воздухе вкуснее.

– …я с семьей хотел побыть. А вернуться собирался вечерней машиной.

– Простите…

– Но вы езжайте, я дам Тертию телеграмму.

– Тогда, ваше сиятельство, по коням, – Выговский ткнул Урушадзе локтем в бок.

– Пароход на Васильевском причаливает? – остановил их Дмитрий Данилович.

– Да, – подтвердил Антон Семенович.

– Заскочите-ка на 5-ю линию к Прыжову, от пристани это недалеко. Пусть осмотрит князя: страдает он сифилисом или нет?