Чтение онлайн

Я вылетела из башни быстрее спущенной стрелы и побежала по лестнице вниз. По дороге зашвырнула в свою комнату арбалет, процедив сквозь зубы:

– Повоевала, называется. Ничего, все еще впереди.

На крыльце, у парадных дверей, уже толпился любопытный народ. Пятеро оставшихся (а точнее вовремя не сбежавших) слуг, Марта с бабульками. Отец стоял на передовой один, гордо сложив руки на груди. Безоружный. Я выглянула из-за широкой спины Марты. Перед отцом возвышался черный всадник. Его лицо… Я присмотрелась внимательнее. Оно было мне смутно знакомо. Худой и высокий, словно жердь, бледный, как настоящий среднестатистический мертвяк, с острым подбородком и впалыми скулами… И глаза… Черт!

– Не может быть, – прошептала я потрясенно. Это лицо я часто видела на картинках своих любимых книг, это лицо лежало у меня в дневнике, этим человеком я восхищалась, он был… Моим героем… – Ну что за несправедливость!

Перед отцом на прекрасной вороной лошади восседал мертвый генерал Максимус.

– Никто не должен пострадать. Вы даруете неприкосновенность всем, кто находятся в этом замке, всем, кто живут в деревнях. Вы обещаете? – еще раз переспросил отец.

– Обещаю, обещаю, – наверное, в десятый раз подтвердил всадник, – а пока мы у вас расположимся на некоторое время, – он окинул цепким взглядом двор и укрепления. – Нужно отремонтировать тараны и запастись ядрами для пушек. У вас в деревне есть плавильня?

Отец неохотно кивнул. Вдруг генерал посмотрел прямо на меня. Словно он всегда знал, где я нахожусь, просто до этого времени не обращал внимания. Глаза в глаза.

– Это ваше? – в его руках я увидела арбалетную стрелу.

– Мое! – с вызовом произнесла я, с трудом обуздав порыв присесть и спрятаться от его взгляда. Гордо вышла вперед и встала рядом с отцом. – Отдадите?

И выжидательно протянула ладонь.

– Это моя дочь, – отец попытался задвинуть меня за спину (безуспешно), – простите, генерал, ей всего восемнадцать, она импульсивна и не сдержана.

Значит, мой отец тоже его узнал? Поэтому сдался?

– Импульсивность быстро проходит, – надменно заявил мертвяк, спешившись, – стоит только столкнуться с чем-нибудь действительно страшным.

Он подошел почти вплотную и застыл, зловеще нависая черной долговязой громадиной. От него пахнуло пылью, лошадиным потом и каким-то странным запахом, присущим лишь мертвецам. Раньше, когда я к ним была непредвзята, и они мне нравились, я назвала это волшебством или магией. Но сейчас мне показалось, что завоняло скисшим молоком.

Я бахвалилась, но на самом деле меня потряхивало от жути. Ноги самопроизвольно подгибались, спина взмокла, по виску скатилась капелька пота (наверное, от жары). А еще мне было стыдно, что мертвяк все прекрасно видел и наслаждался моим страхом. Выхватив стрелу (как-никак сама вытачивала) я гордо развернулась и, твердо чеканя шаг (хотелось так думать), потопала в сторону Марты, изо всех сил стараясь не перейти на бег. Слуги смотрели на меня почтительно, как на героическую воительницу, схлестнувшуюся с самим дьяволом.

– Я хочу посмотреть конюшни, кузницу, лесоповал… – слышала я удаляющийся голос генерала.

Он и отец куда-то направились, остальные мертвяки рассредоточились по периметру. Встали у ворот, залезли на смотровые вышки. Наши гвардейцы растерянно наблюдали, как те нагло хозяйничают в недавно принадлежащем нам замке.

Я зашла в свою спальню и тяжело упала на кровать. В голове – бардак. Я была обижена и расстроена. Будто мне снова пять лет, когда на день рождения родители обещали пони, но не купили, потому что в нашем захолустье их не было. А были они только в столице, а до нее далеко.

Как же это несправедливо! Он же был для меня героем! Я восхищалась его смелостью, упорством, талантом побеждать. К сорока годам он завоевал для своего короля полмира и героически погиб, сражаясь с врагами. Черт побери, и нужно было бы ему опять появиться на этом свете?! Лежал бы тихонечко себе в могиле, смотрел бы сны и никого не тревожил.

Я утерла рукавом предательские слезы. Ничего. Еще не все потеряно. Я придумаю, как совершить подвиг. Как реабилитировать свою семью перед королем. А этот мертвый генерал теперь вычеркнут из списка моих кумиров. А его портрет улетит в камин. Да! Прямо сейчас.

Отец с Максимусом спелись, словно были закадычными друзьями. Я тихо (и не очень) пыхтела от злости. Сон и еда мертвякам были не нужны, но генералу и его командирам выделили по гостевой спальне. А на ужин меня заставляли спускаться вниз, в столовую, и присутствовать за трапезой, как хозяйку (а точнее, единственную женщину в замке моложе пятидесяти лет).

– Одним из поводов предложить вам мир был внешний вид ваших восставших, – генерал упорно называл мертвяков «восставшими» или «ожившими», я же в пику ему иначе, как «ходячие трупы или мертвяки» их не называла, – с бароном Вокреном мы даже не стали вести переговоры. Там все сразу было ясно.

– И теперь нашего соседа нет в живых? – не удержалась я от шпильки.

– Почему же? – на меня уставились темные немигающие глаза, не выдержав его взгляда, я перевела свой на тарелку. – Когда мы захватили замок, оказалось, что двумя днями ранее он сбежал в столицу, а своих рабов (подразумевалось мертвых работников), запер в руднике и завалил вход. Еле откопали.

Я поежилась. Мне Вокрен никогда не нравился. На охотах, которые устраивал отец, он постоянно норовил меня погладить или ущипнуть. Бр-р. Но он был наш сосед. Живой человек, а не какой-то мертвяк. Меня переполняла солидарность за весь людской род.

– Вы убиваете людей!

– Да, – согласился генерал, – но не мы первые развязали эту войну. Восставшие ничего плохого не делали, люди первыми начали уничтожать нас.

– Но вы же мертвые! – не сдавалась я.

Отец предусмотрительно молчал и не встревал в спор. Мои способности к полемике и дипломатии, конечно, хромали на обе ноги, но я старалась держаться и парировать.

– Вы уже прожили одну жизнь. Хватит! Вы просто ожившие трупы! Ошибка магического эксперимента.

Генерал хмуро улыбнулся. Хотя трудно было назвать улыбкой этот оскал.

– А почему вы думаете, что трупы не хотят жить? Мы такие же мыслящие существа, как и люди. У нас есть желания, мечты, потребности. Пусть не в еде, сне. В другом. Вы же сами приютили своих восставших. Учите их, заботитесь о них, защищали их от карательных отрядов. Я поспрашивал. Вы сами, леди Мина, обустраивали их быт.

Я молча ковырялась в тарелке. Запуталась окончательно. Иногда мне казалось, что он специально меня дразнит. То ли ему нравится смотреть, как я мгновенно вспыхиваю, как порох, то ли было просто скучно.