Чтение онлайн

– Посидим скромненько, - сказал он, доставая рюмки.
– Отметим то, что вы приехали.

Следом пошла и закуска. Немудреная, потому что разносолов сейчас было не достать. Но на столике оказалась пара банок консервированной ветчины, хлеб местного изготовления, да кое-какие приколы из стандартных сухих пайков: повидло, джем. Нашлось место и баночке меда, причем явно натурального. И ведь не засахарился совсем.

Первой в ход пошла водка. Игорь вскрыл бутылку, которая в теплом номере уже успела запотеть, разлил по стопкам, после чего взял со стола одну. Игнат, Борис тоже взяли, и я не преминул схватить свою.

– За то, что доехали, - проговорил Игорь и мы синхронно выпили.

Хорошо пошла. По рту, на зубах, холод, а в животе наоборот тепло, будто бомба разорвалась. Неплохо получилось. И хорошая водка, сивухой не пахнет, пьется буквально как вода.

Я взял со стола банку ветчины, вскрыл, отрезал кусочек и положил на хлеб. Закусил. Тяжело выдохнул.

А ведь давно я не пил, очень давно. Считай, с тех пор, как сюда попал, так только пару банок безалкогольного пива и выпил. А тут - водка. Как бы не срубило меня.

– Ты как сюда попал-то, Игорян?
– спросил у него полковник.

Что-то их явно объединяло в прошлом. Может быть, воевали вместе, возможно, ещё что-то. В России дружба значит очень много, гораздо больше, чем официальное положение. Так уж получилось, сложилось исторически в наших широтах. По официальному запросу-то не всегда что-то сделают, а для друга легко.

Кумовство? Ну, может быть, и так. Только на кумовстве в России все строится, начиная с самых верхов. Это, конечно, плохо, но что поделать, так уж сложилось.

Слушать, как Игорь рассказывал о том, что с ними творилось в первые дни локального апокалипсиса я не слушал. Я это слышал уже в первый раз. Так что продолжал крутить рюмку между пальцами и думать. В голову немного дало, организм успел отвыкнуть от алкоголя. Да и ослаб я, если уж совсем честно. Да, здоровый стал, но все равно, чувствую, что это за счёт каких-то внутренних резервов. И вирус этот продолжает меня жрать изнутри.

– Мы с ним вместе начинали, - пояснил вдруг Игнат для Бориса.
– Ещё со срочной службы. А потом, видишь, домой вернулись, в один город. Да уж… Что с нашим городом сделали.

Он вдруг помрачнел. И тут было из-за чего. Волков с карт уже стерли, и сомневаюсь, что когда-нибудь он туда вернётся. А даже если и вернётся.

– Люди остались, - сказал вдруг Борис.
– Волковцы.

– Да сколько их осталось, - возразил Игнат.
– Считай все, что есть, уже тут. В самом городе живых больше нет, одни военные.

– Совсем нет?
– заинтересовался я.

– Если только какие-то маленькие группы, - сказал Борис.
– К нам на базар большие общины ходили в основном. Их в городе было три штуки: наша, ДК и у “школьников”. Были ещё откуда-то с окраины старого города люди, где-то на Фрунзе сидели.

– Ага, - кивнул я.
– Бригада Жени Калыма.

– Да, - кивнул майор.
– Мы о том знали. Но не в курсе были, что они грабить начали. Думали, мародерят. А как нам рассказали фабричные про то, что они на них напали, так… Они и не совались больше. Поняли, видимо, что спалились.

– Да, - кивнул я.
– Фабричные ещё есть. И группа, которая в старом убежище ГО сидит, в катакомбах. Под промзоной. А так. Правы вы, разве что уж совсем мелкие группы.

– Собрать бы их всех… - проговорил полковник.
– Раз уж про эвакуацию речь зашла.

– Не получится, - я покачал головой.
– Военные помешают. Да и тех, кто уже есть, спасти бы. Фабричные опять же, те же, с нами. А к детям подземелья я не сунусь. Они меня один раз чуть к стенке не поставили.

Этот эпизод заинтересовал моих собеседников, и я пересказал им его. Тем временем Игорь налил ещё по одной, мы чокнулись, выпили. Разговор тем временем пошел на другую тему.

– Сколько там вообще народа-то у вас?
– спросил Игорь.
– Видел, немало. Семьи привезли?

– Часть - семьи, часть - кого по городу спасти удалось, - сказал майор.
– Мы какое-то время ездили, искали выживших, но их немного совсем осталось. Кто мог уже спасся, кто не смог, того уже съели. Мы ведь тоже первые, самые горячие, дни на блокпосту просидели. Сам понимаешь.

– А всё-таки, что там случилось?
– спросил я.
– Говорят, вы стали людей защищать, когда военные огонь открыли. Так оно?

– Так, - кивнул полковник.
– У нас с Онорчуком разговор был. У него требовали разгона толпы, даже со стрельбой. Он не хотел. Но выбора не было. Я ему прямо сказал: будут прорываться, их поддержим. Но если они сами стрельбу начнут, то тогда не обессудьте. Он решил, что надо стрелять. Тогда мы людей отводили. Кто-то в итоге в управе остался, но другие разошлись. Не всем наши порядки по нутру.

– Ну да, - усмехнулся Игорь.
– Вы ж наверняка всех служить заставляли.

– А у вас не все служат?
– заинтересовался Борис.

– Все, - кивнул начальник охраны.
– Но все по-разному.

Пискнул наладонник. Он все это время был закреплён у меня на руке, и звук оказался очень неожиданным. Кто мог вообще меня вызывать?

Сняв комм с крепления, я разблокировал его и открыл входящие сообщения. И оторопел. Снова Викторович, лично. Это чего же такое происходит, что владелец компании лично со мной связывается?

“Свят, на связи Викторович. Судя по данным биомонитора, ты в строю. Нормально все?”

Точно что-то важное, раз он лично со мной связывается. Хотя. Эта история с вирусом - это не просто появление ещё одного белого пятна на карте России, как после Кыштыма, который, кстати, где-то недалеко находится. Это, мать его, событие, которое касается всего мира. В самом прямом смысле.

– Что там?
– спросил Игорь.
– Ты в лице поменялся.

– Начальство, - ответил я.

Мне захотелось выйти наружу, но было неудобно. Перехватив комм обеими руками, я развернул его, чтобы клавиатура расширилась, после чего двумя пальцами принялся набивать ответ.

“Все в порядке, жив. Добыли транспорт для эвакуации. Удалось привлечь местных Росгвардейцев, они присоединились к нам в санатории. Есть техника, в случае чего должны прорваться наружу”.

Подумал немного, и стал дописывать:

“Снова был приступ, но новая сыворотка помогла. Вакцина разрабатывается, перспективы есть”.

Отправил. Ответ пришел тут же, владелец компании явно ждал его, и сразу же написал.

“То, что Росгвардейцев привлек, молодец. Чем больше людей узнает о том, как военные обосрались, тем лучше. Что в городе происходит”.