Чтение онлайн

И по привычке я стал считать про себя от десяти до одного.

Десять, девять, восемь, семь…

Наружная дверь содрогнулась от удара. Похоже, что наши западные партнеры притащили что-то тяжёлое и пытались выбить створку.

Шесть пять, четыре, три…

Удар в дверь повторился. Если вломятся, то хрен с ним, я уже ничего не сделаю. Сейчас я отрублюсь, и даже не почувствую, как меня убьют.

Два, один…

Я отключился.

Я открыл глаза и увидел над собой полупрозрачную стеклянную крышку автодока. Увиденное в наркотическом бреду еще только улетучивалось из головы, и я уже даже не мог вспомнить, что именно видел. Помню только, что там не было ни зомби, которые пытались меня сожрать, ни странных людей в черной форме, которые перебили весь мой отряд. Все было хорошо и спокойно.

События недавнего боя промелькнули в голове, вспомнилась и боль в пробитом осколком бедре, и как полз прочь от своих, как сломал электронный замок на двери, и как улегся в автодок. В автодоке я сейчас и нахожусь, и если уж совсем честно, то чувствую себя превосходно. Вот и манипуляторы висят, на руки робота-терминатора похожи, только если у того их две было, то у этого целых четыре. Ну по-видимому, чтобы все успевать.

Даже после двухнедельного отдыха в санатории после ранения я не чувствовал себя так хорошо. Так что же такое со мной сделало это чудо техники? И как много времени прошло?

Столько вопросов, а ответов на них нет. И у кого спросить? А в первую очередь наладонник реанимировать попытаться, хоть по нас ЭМИ и ударили, техника крепкая, военная. Может быть, перезагрузится еще, хотя черт его знает.

Да, взять наладонник, включить его и попробовать связаться со своими. Если не запросить эвакуацию, то хотя бы доложить, что именно с нами случилось в этой лаборатории. Эти сведения сами по себе должны быть ценными, особенно то, что мы столкнулись с врагом. Да, до сих пор не ясно, кто такие эти самые "черные", да, меня будут несколько недель допрашивать в районной комендатуре, а может быть, даже в центр отвезут. Но мне-то скрывать нечего, расскажу все, как есть.

И тут мне вспомнилось, как Араб говорил, что без документов по вакцине для никого из нас обратной дороги за периметр нет. Он определенно не врал тогда, так оно и есть. Но, может быть, что-то получится. Не ложиться же мне прямо здесь и умирать, особенно если выжил там, где по-хорошему должен был сотни сложить.

Только как выбраться из этого стеклянного гроба?

Я принялся осматривать внутренности в поисках какой-нибудь кнопки, но ничего не нашел. Да и не смог бы я ничего нажать, мои руки были намертво закреплены ремнями, видимо, чтобы не дергался во время операции. А что, если эта хренотень вообще изнутри не открывается, а для нее оператор нужен?

– Слышь, железяка, - проговорил я.
– Ну и как мне из тебя выбраться?

– Произвожу заключительные манипуляции, - послышался в ответ приятный женский голос.
– По их завершению блокировка будет снята, и вы сможете выйти наружу.

О как. Походу с этой штукой еще и поговорить можно при желании. А ведь это и хорошо, хоть узнаю, что он со мной делал такого. Или это она, раз уж голос у нее женский?

Глупости какие. Раз машина, то это оно. Сознания-то у него точно нет, так, набор алгоритмов. Какой-нибудь кастрированный искусственный интеллект. Когда я в ВУЗе учился, такие даже еще не разработали, правда, роботы-хирурги уже были. Хотя роботы-хирурги давно были, за границей, наверное, так вообще лет тридцать уже. Наши-то ученые не хуже, но у нас все чаще оружие получается, чем что-то для мирной жизни полезное. Вот это вот мы могем.

Но обращаться все равно буду в женском. Так проще, и язык не сломаешь.

– Ну и что там с моим здоровьем?
– спросил я.
– Чувствую себя прекрасно, а по анализам что, и вообще?

– После проведенных манипуляций ваше состояние расценивается, как удовлетворительное. Вы готовы к выписке, но только в ближайшие трое суток вам необходимо обязательно посетить врача.

– Это еще зачем?
– удивился я.
– Ты ж меня вроде заштопала, и раны не болят совсем. Да я их и вообще не чувствую, как будто и нет совсем.

– Это связано с экспериментальными методами лечения, которые мне пришлось применить.

– Чего, блин?
– я нахмурился, мне совсем не улыбалось побывать в шкуре подопытного кролика.
– Ну-ка полный список манипуляций, которые ты мне провела.

– Наложение жгута на поврежденную конечность. Установка периферического внутривенного катетера. Интубация трахеи. Общий наркоз. Восстановление поврежденного сосуда на бедре. Санация раны, установка дренажа. Введение экспериментального вируса…

– Какого, в жопу, вируса?!
– заорал я.
– А ну стой! Рассказывай мне про этот гребаный вирус!

– Экспериментальный вирус, N-715, - ответил автодок все тем же безэмоциональным женским голосом.
– Ускоряет регенерацию тканей, повышает сопротивляемость человека фактором внешней среды. Имеет побочные действия.

– Ну и какие побочные действия?
– спросил я, уже холодея внутри.

– Лихорадка, с последующей смертью в течение двух суток. Затем частичное восстановление витальных функций, но с приступами агрессии и с неукротимой тягой к каннибализму.

– Короче, говоря, ты ввела мне вирус, который превратит меня в гребаного зомби?
– продолжил я орать.
– Выпусти меня, на хрен, я тебя разнесу к едрене фене.

– Мне нужно ввести специальный витаминный комплекс, - никак не отреагировав на мои слова проговорила машина.
– Затем я выну иглы из ваших вен и сниму блокировку. Да, будьте аккуратны, ваше тело могло отвыкнуть от движения. Неделя в практически неподвижном состоянии никому пользы не приносит.

– Неделя?
– я удивился настолько, что даже ярость оказалась сдвинута на второй план.
– В смысле неделя? А как я не обратился до сих пор, если ты меня заразила?

– Вам был введен супрессант, который блокирует негативные эффекты вируса, - ответил женский голос.

Что-то об этом я уже слышал, вроде бы Араб рассказывал. Только что это за супрессант, как он работает и как долго действует? Ответов нет, впрочем, у меня есть кому задать этот вопрос.

– Как долго действует супрессант?
– спросил я.

– Двое суток. Если не получить новую дозу в течение двух суток, начнется лихорадка.

– Ага, а дальше я превращусь в зомби и буду жрать мозги, - кивнул я.
– Значит, вводи мне этот супрессант еще.

– Последняя доза из моих запасов была введена вам два часа и тринадцать минут назад, - ответила машина.
– Большим количеством супрессанта я не располагаю.

– Значит, у меня есть сорок шесть часов, - кивнул я.
– Терпимо в целом, можно успеть что-то придумать.

А что тут думать-то. Валить нужно из города, причем, валить с документами. Почти двое суток - большой срок, можно успеть проверить остальные лаборатории, благо, где они находятся, я знаю. Другое дело, что если и там наши группы ждала засада, то я могу ничего и не найти.