Чтение онлайн

Она вложила мне в ладонь свой продолговатый металлический фонарь, и я принялся осматривать окрестности. И заметил возле палатки рюкзак камуфляжного цвета. Нормальный такой, не рейдовый на восемьдесят литров, конечно, но вполне приличная однодневка с фронтальной загрузкой, обшитая стропами molle. Схватив его, я потряс, проверяя, есть ли внутри что-нибудь.

Нет, пустой.

А ничего, пригодится, прибарахлюсь немного, свой-то потерял и уже не вернуть. И один из спальников заберу, только сверну сперва.

– А если они вернутся?
– спросила Лена, когда увидела, чем я занимаюсь.

– Не вернутся, - покачал я головой.

– Почему ты так думаешь?
– задала вопрос девушка.

Я наклонился и достал из густой травы гильзу голубого цвета, двенадцатый калибр, пуля. Показал ей. А потом принюхался.

– Стреляли давно, порохом уже не пахнет. С тех пор эти вещи никто не взял, нужно что-то объяснять?

Лена хмыкнула, а я свернул спальник и запихнул в рюкзак, на самое дно. Хороший, зимний, явно очень дорогой. По идее в нем можно будет прямо на земле спать, если что, туристическая пенка не нужна.

– А что тут случилось-то? – спросил Павел.

– Напали на них, - ответил я.

– Почему?

– Сам посмотри, - я посветил фонарем на дерево, на коре которого можно было отчётливо разглядеть след пулевого попадания.

Забросил рюкзак за спину, прикинул, откуда стреляли, сделал несколько шагов вперёд, к проходу меж двумя толстыми стволами, наклонился и вытащил полную пригоршню гильз, уже покрывшихся патиной.

– Вот отсюда вышел человек, и начал стрелять. А оттуда вышли его друзья, - я навел фонарь на противоположную сторону поляны, там на голом дерне можно было разглядеть след ботинка, правда с такого расстояния я не мог понять какого размера. Они ломанулись в ту сторону, эти побежали за ними, видишь, на котелок наступили, раздавили? А потом вернулись, ограбили лагерь и ушли.

– А трупы? – спросила Лена.

– Если хочешь, то можем пройти по следам и найти их. Только уж поверь, зрелище будет не для слабонервных. Они сгнили уже, их зверье растащило. Закапывать их не стал никто наверняка, максимум - листвы сверху набросали. А на открытом воздухе трупы гниют очень быстро. Короче, не так безопасно у вас в лесах, как нам это рисовалось.

– Бандиты, значит, - хмыкнул Павел, стащил со спины рюкзак и вставил топор в крепления. И снова взялся за автомат.

– Бандиты, - кивнул я.
– Но не факт, что они сейчас здесь. Это давно было. Но брать здесь все равно нечего, так что пошли.

– Сейчас, - бывший учитель снова достал компас, сверился с ним, и двинул вперёд, по широкой дуге миновав кострище.

А я пошел за ним. Ну вот, заставил мозги поработать, а заодно и взбодрился немного. Хрен его знает, что за туристы это были. Может быть, в санаторий шли, как и мы, а возможно просто пытались в лесу выживать. Тут ведь попроще, если умеешь, грибов полно, силков можно поставить, живность какую поймать. Долго не протянешь, конечно, в палатках, но кому-то это могло показаться более заманчивым, чем сидеть в городе, полном зомби.

Впрочем, бодрость эта быстро прошла.

Скоро мы оказались на дороге, обычной асфальтированной двухполоске идущей посреди просеки. Павел уверенно повернул налево, и я пошел за ним. Ноги заплетались все сильнее, и я решил сказать своим спутникам, что надо остановиться, посидеть, может быть поесть и попить, но не успел, запнулся и рухнул на асфальт, едва успев подставить руки и больно ударившись ладонями о шершавое дорожное покрытие.

– Все нормально, - попытался проговорить я, но из горла вырвалось только какое-то бульканье.

А потом мир погас.

Я открыл глаза, и удивился тому, что, ещё жив. Голова жутко болела, в поле зрения все плыло, а ещё безумно пересохла глотка. К этому добавлялись голодные боли в животе, ведь я не ел уже очень давно.

Оглядевшись, я понял, что нахожусь в номере какой-то гостиной, потому что тут была двуспальная кровать, две тумбочки по бокам, на одной из которых стояла настольная лампа, а ещё имелась открытая дверь, ведущая, судя по душевой кабине, в санузел.

Для гостиницы то ли слишком скромно, то ли слишком роскошно. Впрочем, какие гостиницы в закрытом городе, если подумать, верно? Она тут если и имелась, то исключительно для номенклатуры. А вот для комнаты в санатории… Очень похоже.

Помещение было залито светом, что привело меня в отчаяние. Сколько времени я провалялся? Сколько мне осталось до обращения? Мне поэтому так плохо?

Хуже всего было то, что я был связан по рукам и ногам. И это привело меня в отчаяние. С одной стороны, да, это хорошая предосторожность, чтобы я не кидался на людей, когда обращусь. Но с другой… Неужели надежды уже нет? А как же учёные?

Впрочем, рот мне никто не заткнул, так что я сделал единственное, на что был способен и крикнул:

– Эй! Есть тут кто живой?

С той стороны двери послышались шаги, потом в замке повернулся ключ, и в помещение вошёл молодой парень, я бы даже сказал, мальчишка, лет пятнадцати. Но на его поясе висела кобура с пистолетом, а на лице была решимость. Да уж, сын полка какой-то.

– Живой, наемник?
– спросил он необычайно низким для такого возраста голосом.
– Это хорошо. Как себя чувствуешь?

– Хреново, - ответил я.
– Пить хочу. И жрать. Развяжешь?

– Не, не развяжу, чтобы ты никого тут не сожрал. Но Профессора позову.
– Почему-то сразу стало ясно, что он произносил слово "профессор" так, что это было именем собственным.
– Жди, давай.

И ушел, не забыв запереть за собой дверь на ключ.

Я подергался, пытаясь высвободиться, но у меня ничего не получилось. Вязали меня крепко, на совесть. Но стоп…

На мне была чистая одежда. Не мой драный мультикам, а вполне цивильная: белье, шорты, белая майка, будто новая. Это что же получается, меня переодели? Да и судя по тому, что потом от меня не шмонит, и следов крови не видно, ещё и помыли? Как минимум прошлись влажной губкой.

Да, такой заботы от своих пленителей обычно не ожидаешь. Может быть, и стоит дождаться этого самого Профессора? Секунду назад-то я был готов в окно сигать, как только высвобожусь, а теперь, вот, задумался.

Дверь открылась снова минут через пять, и в помещение вошёл сын полка и крепкий старик, одетый в джинсы и фланелевую рубашку. Невысокий, более того, коренастый, с седыми зачесанными назад прядями на лысеющей голове. На профессора он не был совсем похож, скорее на какого-нибудь водителя грузовика, доживающего свои дни на пенсии.