Чтение онлайн

Я так до конца и не понял, почему именно Тарме уделяют такое особое внимание. Она не порт, по реке отсюда до Отмелей нельзя пускать тяжелые корабли, стены Нового Города постоянно проседают зимой под натиском Гнилого Болота, которое подползает все ближе. Что такого в Тарме, что каждое божество считает своим долгом отстроить здесь хотя бы алтарик, хотя бы маленькое священненькое местечко, хотя бы?…

– Господин каптер? – голос был знакомый, правда, обращался он ко мне обычно иначе. Бат, завсегдатай моей лавки. Всегда подозревал, что он знает обо мне больше, чем делает вид.

– Был бы это кто другой, я бы сказал, что занят, – сказал я. – Говори, Бат, что ты хотел?

– Благодарю, господин каптер, – поклонился он. – Я пришел по поручению верховного жреца моего храма…

Я скривился и приготовился долго слушать. Но Бат меня удивил.

– Мы хотим предложить сделать в нашем храме вербовочный пункт, – неожиданно перешел к делу Бат. – Ты, верно, спросишь, какое отношение имеет Агтала к войне? Никакого, да. Зато мы знаем, против кого собирается воевать наш царь.

– Откуда? – отрывисто спросил я. – Почему вы вообще решили, что царь собирается воевать?

– О, господин каптер, наш храм владеет священной реликвией, позволяющей беседовать с духами и богами, – Бат снова зачем-то поклонился. – Наша провидица вышла сегодня из святилища и сказала, что царь хочет сокрушить твердыню Белафорта. Позволь, господин каптер, не вдаваться в подробности о том, какие именно чувства наш храм испытывает к этому ужасному государству…

Что бы там не подвигло жрецов на предложение помощи, взамен они ничего пока не требовали. Это было странно, но больше всего меня смущало то, как быстро в зачуханном и далеком от власти храме узнали о планах царя. Пророчица? Возможно… Все-таки, я бы в свое время сжег эти храмы. В их подвалах хранится столько секретов, что я нисколько не удивлюсь, что, в конце концов, на ноже злоумышленника окажется яд, замаскированный под священное масло какого-нибудь из храмов. А выжимали это масло, разумеется, сами боги.

***

Я вышел от царя в задумчивости. Собственно, было непонятно, зачем меня вызвали во дворец. Большей частью царь общался с Совой и Лето. И еще с одним типом, похожим лицом на сосредоточенную пучеглазую рыбу. Я знал его, но раньше так близко не видел. Это был верховный жрец храма Лугал-Дуку, местного главного бога, а точнее пары главных богов, которые иногда были братьями, иногда мужем и женой, а в последнее время все чаще выступали как единая и неделимая сущность. А произошло это после того, как второй главный жрец умер. Ну и этот рыбоглазый принялся мутить и финтить, доказывая, что эта смерть была знаком того, что их божество наконец-то достигло наивысшей гармонии, слившись в одно целое. И что теперь во втором жреце нет необходимости. Звали этого оборотистого служителя высших сил Глофа. И явился он к царю с двумя важными делами – первое было про разрушение неположенной царю гробницы, ввиду того, что он живехонек, а второе – игры в честь благополучного завершения восточного похода и триумфального возвращения.

К делу о гробнице царь отнесся в высшей степени наплевательски сначала. А потом, уже когда Глофа заканчивал живописание игрищ, вдруг нахмурился и сказал:

– Нет. Не дозволяю разрушать свою гробницу. Это памятник моей медлительности, он не позволит мне больше задерживаться более положенного. Что там ты говорил про игры, жрец?

– Традиционные игры, – все еще сохраняя спесивость и величавость, произнес Глофа. – Мы раскинем шатры и возведем арену вне стен города, устроим торжества и битвы в вашу честь, и…

– Кто будет биться на арене?

– Преступники, пленные и добровольцы, – бодро ответствовал жрец. – Игры, помимо того, что приносят радость жителям города, еще и освобождают наши тюрьмы от разного сброда, а улицы – от авантюристов и пройдох, гоняющихся за легкой наживой.

Царь кивнул. Жрец продолжил свои описания. Лето не слушал, зато Сова сверлил жреца глазами, чем изрядно того нервировал. Все закончилось быстро и бесславно для служителя. Царь грохнул вдруг ладонью по столу и негромко сказал:

– Нет.

Жрец опешил. Царь смотрел в пол, брови его сошлись на переносице.

– Никаких игр, – сказал он без выражения. – Промедление может стоить нам больше, чем жизни.

– Но царь…

– Ты, кажется, сомневаешься в моих словах, жрец?! – в голосе царя зарокотала близкая гроза.

– Прости меня, царь! – все-таки в верховные жрецы не берут идиотов. Глофа распростерся ниц, молитвенно протягивая руки к царю. – Я всего лишь пожелал бы услышать ваше повеление о том, чем нам должно заниматься. Приказ великого царя священен для нас, ибо устами царя вещают сами боги!

Лицо царя разгладилось. Лето скривил презрительную гримасу. На лице Совы выражение не сменилось. Царь приказал очистить тюрьмы и превратить узников в солдат. И казнить любого, кто попытается что-то вякнуть. И громко протрубить о сборе добровольцев в армию. А деньги, которые должны были быть потрачены на игры, потратить на оружие и доспехи.

В общем-то, ничего странного не произошло. Какие, к гиенам, могут быть игры, когда у нас грядет очередная война? А особенно такие игры, которые предлагал Глофа. В сущности, мне было ни капельки не жаль тот сброд, который дрался для развлечения публики на аренах традиционных игр, правда в последние два года я уезжал из Тармы до того, как они начинались…

– О чем задумался, Жаба? – прервал мои мысли догнавший меня Лето.

– Не понимаю, зачем царь меня позвал, – хмыкнул я. – Да и вообще…

Что именно "вообще" я объяснить не смог.

***

Яблочный Пирог догнал меня почти у самого входа в храм. Он запыхался, лицо его было покрыто грязными разводами, а гримаса была несколько недружелюбной. Однако, увидев, что я на него смотрю, он немедленно расплылся в улыбке.

– Жаба! – выдохнул он. – Я должен тебя сопровождать.

– Вот как? – деланно удивился я. – С чего бы это?

– Приказ царя…

– Слушай, Таска, а почему царь тебя отправил сопровождать меня именно к верховному жрецу? – спросил я. Даже не кривляясь, кстати, мне и правда было интересно.

Яблочный Пирог пожал плечами и не ответил. Двое его охранников переминались у него за спиной. Я чувствовал себя глупее некуда.

– Ладно, пошли, – вздохнул я, наконец, и мы вошли в раскрытые ворота. Скошенный вправо зиккурат храма Лугал-Дуку был оплетен ползучими лианами, а фруктовые деревья на ступенях как раз начали сбрасывать темно-красные листья. Храмовые стражи, одетые в вычурные раскрашенные в синий и красный панцири, неподвижно стояли там и сям, словно статуи. Я даже принялся к ним приглядываться. Надо же, ни один не переминался с ноги на ногу, не крутил башкой и не ковырялся в носу. Они даже смотрели одинаково – выпучив глаза. Я подавил в себе желание сделать какую-нибудь глупость, чтобы вывести этих истуканов из равновесия, и мы вошли, наконец, в прохладу храма. Я с наслаждением разулся и сунул ноги в неглубокий круглый бассейн. Мальчик-слуга принялся тщательно отмывать мои ступни от вездесущей тармской пыли. Таскины охранники замялись. Ничего не поделаешь – либо разувайся, омывай ноги и пройдешь дальше, либо стой здесь, на пороге. Они выбрали разуваться. Вернее Таска выбрал, конечно. Босые охранники лучше никаких охранников. Надо признаться, я даже был уже немного рад сопровождению. Все-таки в храм Лугал-Дуку я входил впервые.

Раньше главным храмом считался дворец. Но царь приказал, чтобы никакие жрецы не смели называть его хоромы именами своих богов. Собственно, именно Лугал-Дуку царь и лишил главной обители. Но жрецы не растерялись, и вскоре обзавелись новым храмом. И еще парочку построили в Новом Городе.

Жрецов было трое. Одного я знал – Глофа. Двое других – тоже какие-то шишки, судя по спесивому виду.

– Царь сказал, что ты придешь один, – сварливо произнес Глофа. Остальные просто пучили глаза.