Чтение онлайн

– В магазине светлее. – на улице заметно потемнело, когда тучи нависли где-то сверху, поэтому создавалось впечатление, что сейчас вовсе не около часа дня, а давно перевалило за полдник.

– Крис, переоденься там, - начиная стягивать свитер, попросила Марта, от чего парень чуть было не подскочил на месте. Кажется, он особо не старался подглядывать за девушкой, теперь понимая, что мог бы.

– Дайте мне нож, мой остался в каком-то трупе, - быстро взяв сухие вещи, вытянутые из шкафа в детской, еврейский мальчик собирался исполнить просьбу Хокинз, когда вспомнил о безопасности. – Что если там появится угроза?

– Я все проверила, там никого нет, - дожидаясь пока парень уйдет, чтобы переодеться, ответила я на его слова, прислушиваясь к шумам за дверью. Казалось, что вот-вот кто-то, живущий в этом магазине, постучится, требуя впустить его внутрь, а после расправится с нами, утверждая, что мы в чем-то виновны. Гора мертвых трупов у самого входа лишь подпитывала возможность такого исхода.

– А если ты была невнимательна? – Крис продолжал настаивать, никак не спеша теперь скрыться за дверь в другой части склада. – Дай мне свой нож, Блэр?

– Я не дам тебе свой нож, - четко отделяя каждое слово, будто угрожая, ответила я однокласснику, понимая, что подобные изменения в настроении пришли сами, от одной лишь мысли о том, что охотничий нож окажется у кого-то другого. Далеко от меня. – Он слишком дорог мне.

– Дороже чьей-то жизни? – намекая на себя, искренне удивился парень, будто стараясь тем самым показать мне, что я не лучше тех людей, которых боюсь.

– Крис, отстань от нее, она же сказала, что все проверила, - я снова промолчала, поэтому Марта вмешалась в данный разговор, все еще дожидаясь, когда парень уйдет. Было противно от одной мысли, что мой вид вызвал у Хокинз жалость.

– Черт с тобой, - зло бросая в мою сторону данные слова, Крис скрылся в темноте, а после послышался внушительный хлопок двери.

Переодеваясь, я лишь прислушивалась к звукам за дверью, думая, что, скорее всего, окружившие нас мертвецы, отрезали путь к складу и магазину людям, которые жили здесь. Если мертвецы, в лучшем случае, пробудут здесь до следующего утра или хотя бы середины ночи, то мы сможем уйти незамеченными.

– Кем ты хотела стать? – неожиданный вопрос девушки заставил меня почти опешить, не понимая, о чем она спрашивает. Марта же тем временем надела сомнительно теплую и сухую рубашку, но выбирать действительно не приходилось.

– Прости? – вытряхивая куртку, чтобы убрать как можно больше воды, я повесила ее на край стеллажа с коробками, которые мы все же решили не открывать. Проблемы нам не нужны, особенно сейчас, когда их и так хватает. – Ты о чем?

– Ну, это странно, но кем ты хотела стать после школы? Я имею в виду профессию, кем бы ты хотела быть, чем заниматься? – Хокинз выжидающе уставилась на меня, а я не знала, что и ответить, кажется, это был самый сложный для меня вопрос. –Я помню, как ты меняла свое решение кучу раз: врач, репортер, художник. Я удивлялась, как можно хотеть быть всеми этими людьми, разбираться в том, чем они занимаются… Так на ком ты остановилась, репортер?

– Марта, я… - я сейчас застыла на месте, понимая, что в голове полная пустота. Я не помнила, в какой именно момент перестала об этом думать, наверное, когда все покатилось к чертям. Кажется, я не задумывалась над такой вещью, как профессия, прошлое, и то, что было бы в нормальной жизни. Я даже не знала, кем бы я стала, если бы мертвецы не воскресли.
– Я перестала думать об этом очень давно, правда… Я даже не знаю…

– А я хотела стать бухгалтером, - мечтательно протянула Хокинз, застегивая пуговицы на рубашке. – Сидеть в кабинете, считать, писать, никто бы тебя не трогал. Потом выходные, симпатичные парни, свадьба, дети…

– Это так странно теперь… Говорить о подобном, - принимая какую-то тонкую кофту с широким горлом, ответила я на слова девушки, понимая, что беседа о прошлом не приносит удовлетворения. – Я забыла, каково это.

– Я тоже, - все еще мечтая, будто ее собственные слова могли стать реальностью, задумчиво ответила темноволосая, прикрывая глаза.
– С каждым днем кажется, что все только удаляется от тебя, все эти воспоминания о прошлом. Даже печально немного…

Не то слово. Это было так непривычно, то есть совсем непривычно. В новом мире, где каждое твое решение, действие имеет смысл, будь то прогулка или что-то другое, где многие слова обретают иной смысл, нет места тому, что было раньше. Нет места долгим разговорам, старости, любви. Теперь морщины на лицах появляются намного раньше, а не в сорок лет. Теперь каждый звук может стать причиной смерти, любой незнакомец может предать. Здесь дети взрослеют слишком рано, они и вовсе не знают, что такое детство. Они лишены многих вещей, которые знали мы. От этого, наверное, нам тяжелее.

Дети, рожденные в это время, или те, кто попросту забыл многие вещи из той, другой жизни, легче приспосабливаются к существованию в настоящей реальности. Если их правильно воспитать, дать необходимые знания, научить важным вещам, то они смогут выжить, смогут приспособиться. У них в прошлом не было каких-то масштабных целей, планов. Они думали только о веселье, счастье, о друзьях. Дети раньше жили беззаботно, не думая о проблемах. Сейчас многое изменилось, но если они поймут, что должны измениться и они, если смогут стать другими вместе с этим миром, то действительно долго протянут среди живых. Детям легче принять перемены, у них не было мечты.

А нам, молодежи, нам это дается труднее. Не тяжелее всех, но труднее. У нас, в отличие от детей, были мечты и стремления. Мы действительно когда-то думали о будущем, не спали ночами перед экзаменами, тестами. Мы беспокоились о мелочах, которые казались нам огромными проблемами. Мы представляли, кем станем в скором времени. Будет ли у нас семья, собственные дети, куда мы отправимся отдыхать предстоящим летом. У нас были мечты, но не было чего-то материального, что мы могли потерять. У взрослых же это было.

У взрослых, кроме мечты, было то, за что они цеплялись, продолжая существовать, развиваться. Взрослые ходили на работу, чего-то достигали, так же страдали от неудач. Но им было тяжелее всего, намного тяжелее. У них уже были устоявшиеся, привычные взгляды на мир, на вещи. Они уже утвердились в обществе, заняли определенное место. Они уже закрепились на планете, говоря, что они – часть этой эпохи, этого века, времени. У них было, что терять. Поэтому, когда мертвецы воскресли и начали ходить, пожирая людей, многие взрослые не смогли смириться с тем, что их обычный мир разрушился, что теперь они никто. Им было тяжело – они потеряли все, кроме жизни, но многие лишились и этого.

В отличие от нас, у взрослых были цепи, держащие их, у нас же действительно были лишь мечты и цели, которые постоянно менялись, как и наше мировоззрение. Взрослым слишком сложно принять перемены, они боялись их и в обычном мире, думая, что один неверный шаг может все разрушить. Все то, чего они добивались, тратя время, здоровье и силы. Поэтому, наверное, многие на станции с такой агрессией принимают любые предложения совета, связанные с изменениями чего-либо. Взрослые, порой, не понимают, что перемены – очень важно. Теперь же один неверный шаг может лишить жизни.