Чтение онлайн

– Ночью мы можем умереть. – да, то, что выход за территорию супермаркета несвободный, было понятным, но есть куча способов обойти местных снайперов и дежурных, у всех людей есть слабое место, надо просто найти.

– Я же говорила, плохая идея, - быстро сдаваясь, разочаровываясь в собственном желании, подруга отвернулась в сторону, скрывая печальные глаза, почти вопящие о неуверенности.

– Да ладно, пойдем вечером. Дом-то недалеко. – это было ложью. Дом семьи Джоунс находился на Лысой горе под номером один, дорога туда займет какое-то время, поэтому, даже если вернемся в супермаркет, то только к утру. Придется сказать Биллу, что я останусь в Холвудс на несколько дней, хотя старик сегодня отправится назад на станцию, там у него есть обязанности. Несмотря на опасность, на безумность затеи, которую осознавали мы двое, я была уверена, что сделаю это. Будто от того, что, возможно, мы с Дарлин найдем хоть что-то важное, зависит спокойствие моего сознание. Будто вместе с ее родными, я найду и свою мать.

– Тогда нужно приготовится. – я лишь кивнула, понимая, что главной задачей будет не то, что нам придется стащить какие-то вещи для обороны, а то, что придется выдумать очень ловкий план побега.

***

Ночью все действительно было другим. Совершенно. Звуки становились то громче, то тише, будто кто-то играл на незнакомом инструменте, или дрессировщик, а, может, дирижёр командовал природе, указывая на какие-то неизвестные ноты.

В глубоком кармане куртки лежал фонарик, заряд батареек в котором мог скоро закончиться, но снег делал эту ночь более светлой. Мы с Дарлин шагали рядом, осматривая окрестности, будто стараясь запомнить каждый миг – всё казалось волшебным, нетронутым смертью. Таинственность была единственным словом, описывающим темное небо над головами.

Казалось, что вот-вот фонари на длинной улице зажгутся, как и свет в окошках пустых домиков, но всё это было лишь фантазиями, иллюзиями. Мы делали каждый шаг, боясь, что этот тихий и сонный скрип снега нарушит таинственность ночи, что что-то испортится из-за нас, но мрак намного сильнее каких-то двух девчонок, преследующих свои цели.

Очередной дом, не знаю, какой по счету, оказался за спиной, а мы все шли вперед, думая, что же увидим там, куда стремимся попасть. Сердце то замедляло свой ход, то вновь ускорялось, будто неизвестный дирижёр был властен и над нашими телами, более того, мыслями и чувствами.

***

– Почему, вместо того, чтобы идти дальше, мы сейчас снова тратим наше время? – вряд ли ожидая ответа, прошептала Дарлин, смотря в темное небо над головой.

– Почему мы делаем снежных ангелов, если не верим в их существование? – поддерживая настроение подруги, я даже не думала о том, что времени становится все меньше. Мороз замедляет мертвецов, делает их почти сонными – нескольких мы прошли пару минут назад.

Странно, но страха не было совсем. Казалось, что мы забыли и о Ходячих, и об укусах, и об опасности. Эта ночь была какой-то сумасшедшей, да и мы разбавляли ее своим безумием, лишь усугубляя все.

– Может, пойдем? – опять не ожидая ответа, спрашивая у собственного сознание, что сейчас отделилось от тела, прикрыв глаза, продолжая водить рукам по снегу, Джоунс. Какой-то новый всплеск в ночной мелодии стал ответом на ее вопрос. – Нет, нам ведь некуда спешить… Джеймс ведь не будет меня искать.

– Никто не будет, - кивая, чувствуя, что руки начинают замерзать, я перестала «махать» конечностями, будто пытаясь взлететь, отвечая на вопрос или утверждение Дарлин. – У всех есть свои проблемы, и у нас они имеются.

– Давай посмотрим на небо еще немного, а потом пойдем? Гляди, луна вышла из-за туч.

– А с ней и звезды.

***

Мы стояли у самого дома, вернее, у калитки через забор, что вела к этому дому. Несколько мертвецов были неподалеку, они и сейчас здесь, только их кровь запачкала теперь снег.

Я смотрела на Дарлин и понимала, что она боится. Боится узнать то, что хочет, но одновременно не желает узнавать. Она никогда не была пессимистом, но и во все светлое не верила, -сейчас для нее был тяжелый момент, для меня, кажется, тоже.

Джоунс стояла, а я молчала. Подруга посмотрела в мою сторону, чего-то ожидая. Я лишь кивнула, как бы говоря о своей поддержке, после чего Дарлин толкнула калитку. Та с тихим и печальным скрипом поддалась, позволяя войти во двор.

Дорожки не были очищены, под снегом не угадывались даже их очертания. Дарлин шла на память, утопая в снегу, а я вслед за ней.

Каждый шаг был созвучен с каждым ударом сердца, которое билось подозрительно спокойно, однако с такой силой, что перехватывало дыхание. Ладони вспотели, даже несмотря на зимний мороз.

Дарлин снова остановилась, теперь у крыльца. Но она не повернулась в мою сторону, только смотрела вперед, будто запрещая самой себе оглядываться. Будто это было каким-то проявлением слабости, будто она не имела права сейчас развернуться. Она шла сюда не для того, чтобы просто уйти, так ничего и не узнав. Дарлин, наверное, думала об этом моменте с того дня, как не смогла войти в дом в первый раз с Джеймсом.

– Если они будут мертвы, то… просто прими это. – Джоунс лишь кивнула после того как испуганно передернула плечами, словно подскакивая от моего голоса. Мне не хотелось пугать ее или что-то такое, но мы шли сюда, надеясь, что найдем трупы. Мы просто знали это: если бы родители Дарлин были здесь, то давно бы пришли в Холвудс.

Дверь в дом была открытой, подруга не успела прикоснуться к ней, как та с легкостью поддалась. В нос ударил запах пыли.

Она шла по коридорам так же, как я, оказавшись в собственном доме. Она ступала аккуратно, будто старалась что-то сохранить, что-то, уже не существующее. Она смотрела на стены, полы и предметы, будто видела их впервые. Но при этом воспоминания оживали в ее голове. Она жалела, что не вошла сюда в тот раз, что побоялась. Ей казалось, что так она потеряла многое, что мебель и все остальное слишком постарело за прошедшее время, что всё это уже не хранит той былой атмосферы.

Возвращаться в этот дом Дарлин было тяжело не только из-за понимая того, что найдет здесь трупы, ей было тяжело из-за собственных чувств и воспоминаний. Говорят, что в подобных ситуациях люди вспоминают только хорошее, но в действительности все наоборот. Когда вокруг совсем плохо, то и мысли мрачные.

– Мы очень часто ссорились, до безобразия часто. Мать что-то говорила, осуждала, тихо бесилась, часто кричала, а я лишь слушала, иногда думая совершенно о другом. Я смотрела на нее, делая вид, что внимательна, но я не видела смысла действительно быть таковой. Потому что каждый раз она говорила одно и то же, только немного другими словами. Каждый раз она противоречила тем устоявшимся понятиям о материнской любви, заботе, поддержке.

Дарлин провела рукой по пыльному комоду в гостиной, морщась от слоя пыли. За это ее бы здорово отчитали, но не теперь.

– Мне все время говорили, что я должна измениться, что я должна стать другой. Что я была недостойной. Если бы она была жива, она бы сошла с ума, узнав, что здесь больше никому нет дела до того, идеальный ли человек перед ним или нет. Теперь ведь всем важно только человек ты или нет, укушен или здоров. Она бы точно сошла с ума.

Джоунс остановилась у самого дивана, откуда торчали иссохшие конечности: ногти обломаны, кожа обвисла и стала твердой, уже разлагалась.