Чтение онлайн

– Кто о чём, да? Я к эмпиреям воспаряю, а ты всё в свои норы тащишь!

– В норку, – мягко уточнила она, роняя на его колени расслабленную полную руку, до локтя обтянутую тёмной перчаткой. – Может быть, в две. Ну, уж три – это максимум!..

– Господи, Алиска, избавь! Сегодня мне не до этих игр. Хочешь, чтоб и тебя привязали к столу?

Всё-таки Вадим смутился: слишком всё на виду – даже домысливать не надо. И выберет же момент!

– Короче, – решительно сказал он, едва удерживаясь от плотоядной ухмылки, – драться на кулачках тебе вряд ли придётся, однако у вас, я слышал, возвращается мода на игру в кости. Хочешь никогда не проигрывать?

– Ещё бы: там ведь такие ставки!.. Вплоть до камушков. А ты что, ворожишь на удачу?

– Чушь! – сказал Вадим. – Чтобы «повезло» в кости, нужны прочные нервы и точный глазомер – как в стрельбе. («Твёрдая Рука и Соколиный Глаз», – добавил он мысленно.) А это-то поддаётся настройке, почти абсолютной.

– Так ты ещё и настройщик!

– «И на дуде дудец», – подтвердил Вадим, завершая массаж (вполне добросовестный, но не более). – Только уж завтра, ладно? Сейчас здесь нечем поживиться даже тебе.

Наверное, Алиса и сама это чувствовала, поскольку настаивать не стала. Лишь поскандалила для приличия, затем милостиво похлебала с Вадимом пустой чаёк и скоро убралась, снова с головой укутавшись в халатик. Правда, перед уходом пригрозила вернуться, если наверху покажется слишком страшно. «Но это уж потом», – как поётся в старой песне. Может, до этого Вадим успеет выспаться.

Однако надолго его не оставили. На этот раз Вадим услышал гул знакомых моторов даже сквозь сон, за несколько кварталов. Чёрт, опять! Да сколько можно?

Ещё не проснувшись толком, он соскочил с постели, метнулся к окну, слегка раздвинул створки. Дожидаясь появления «ворона», быстро облачился, дополнив обычный комплект парой нунчак, пластиковой ветровкой и высокими крутарскими ботинками, подбитыми поролоном.

Некоторое время гул приближался, потом на пару минут завис где-то за ближними домами. Затем стал удаляться. Чертыхнувшись, Вадим сорвался со своего несостоявшегося наблюдательного пункта, проскочил тёмную квартиру, бесшумно (спасибо ботинкам) миновал пустынный коридор, не менее тёмный, пронёсся по тёмной же лестнице до второго этажа и там из бокового оконца спрыгнул на улицу.

Конечно, тут уже было слякотно и прохладно, зато безлюдно, даже на его мысленный взгляд. Без всяких проблем, а главное, быстро Вадим добрался до заветного подъезда, где прятал колёсник. С набега оседлал его и вырвался наружу, разгоняясь от крыльца. Уже затем извлёк из-под сиденья пластиковый шлем и водрузил на голову, оставив открытыми лишь губы, – ибо гонять по такой погоде было опасно даже ему. Впрочем, сегодняшняя ночь выдалась в городе тихой, почти как в прежние времена: ни грозы, ни шквалов, ни снегопада, а дождь только моросил. И уж после подбугорных сюрпризов здесь казалось едва ли не уютно: обычная, знакомая осенняя промозглость.

Обеспокоенно прислушиваясь к затихающему бормотанию «ворона», Вадим вырулил на главную улицу и уж тут пустил машину во всю мощь, по наитию огибая бесчисленные рытвины либо пролетая над ними в длинных прыжках. Особенного риска в этом не было: точный расчёт да предельная концентрация, – но в такой темени за Вадимом мало кто сумел бы угнаться, как и сбежать от него. Правда к «воронам» это не относилось, и если бы преследуемая вертушка не затормозила у очередного дома, вряд ли бы Вадим её настиг. Уловив изменения в гуле, он на инерции, заглушив моторы, подкатил к углу здания, не без опаски выглянул.

Чёртов «ворон» опять завис против общагского окна, будто колибри перед цветком, а по верёвочному мосту в кабину проплывал знакомый длинный куль, до отвращения похожий на упакованного человека. И странно: ощущение было, словно из сплочённого и в целом здорового организма удаляли безнадёжно прогнивший орган. Как там у вьетнамцев: «Один червяк весь суп испоганит»?

«Провалиться мне в ад! – в раздражении подумал Вадим. – Если это и вправду современный аналог „воронка“, за ним должны стоять Главы. Тогда к чему такая секретность? Предполагается, мы ещё не дозрели для „всенародного“ одобрения подобных методов? Надо же, насколько хорошо о нас думают!..»

Увлёкшись, Вадим начал прикидывать, как поведёт себя, если по его душу явится не похититель в маске, загадочный и страшный, а парочка-другая товарищей посерьёзней, облечённых огнестрелами и немалыми полномочиями, открыто представляющих Крепость. Чёрт, ненавижу! – вдруг понял он. Конечно, потому, что боюсь – не этих безликих, бездушных дегенератов, винтиков исполинской машины, но того дерьма, с которым меня готовы смешать. А значит, буду драться с ними насмерть, невзирая на лица и оружие, хотя бы зубами, – за свою свободу это допустимо, их же никто ко мне не звал! И скорее всего, одолею – хотя бы эту, первую горстку. А что дальше? Обложат репрессорами с автоматами, подтянут танки, устроят облаву по всей губернии? Покажут мне и прочим, каково тявкать на такую большую суку – государство? Или это я покажу всем: каково? И что смогу всё же сделать – один! Только пойдёт ли пример впрок?

Поглотив новый куль, хищный «ворон» сразу тронулся с места, а следом пустил свою машину Вадим. Но проезжая мимо общаги, он заметил в тени соседнего пустыря, меж высокими кустами, притаившийся чёрный двуколёсник знакомых очертаний, и притормозил, концентрируясь на нём мысле-облаком. А вот это уже забавно: Шершень!

Почему-то Вадим понял, что дальше гоняться за «вороном» бессмысленно, решительно повернул машину к кустам. Тотчас же чужак ожил, взревев на весь квартал, и на одном колесе вынесся с пустыря, пропахав в грунте внушительную колею. Но, против ожиданий, не ринулся на врага бронированным носом, а попытался удрать в обход дома – во всяком случае, такую попытку изобразил. Прокатившись за ним, Вадим остановился вплотную к зданию, неподалёку от входа, и повернул лицо к тёмным окнам. Почти все там уже спали, а сортировать прочих было несложно. И разыскать среди них другого Шершня, напарника этого, – их сознания казались притушенными, словно тлеющие угли, однако походили друг на друга, точно двойняшки. Второй Шершень уже ждал вблизи дверей, возле прикорнувшего домовичка-вахтёра, – чего, условного сигнала? Или пока уберётся опасный свидетель, подвернувшийся так некстати?

Не без опаски, машинально поигрывая регулятором газа, Вадим наблюдал, как первый Шершень, сделав за общагой широкий круг и заглушив мотор, теперь накатывается к ближнему углу, чтобы с разгона выскочить на подставившегося недоумка и теперь уж протаранить его в полную силу. В предвкушении атаки ездок слегка разгорелся, будто лишь это могло его согреть, – и то словно бы не своим, но отражённым светом.

Он вырвался из-за угла, только сейчас наподдав колёснику, и тот метнулся на Вадима, «чёрной молнии подобный». Но ещё больше чужак смахивал на давешнего питона-крушителя, отобедавшего телёнком. Даже его носовой таран был словно скопирован с питоньей морды. Разделявшие их метры Шершень пробуравил за доли секунды, набрав такую инерцию, что, когда Вадим наконец газанул, вздыбив машину почти до вертикали, – не смог его подцепить боковым серпом. Только и достал, что тугим воздушным потоком да россыпью мелких брызг.

Самортизировав ногами, Вадим опустил колёсник на асфальт и спокойно развернулся к противнику – отчаянно тормозящему, чтобы не влететь в знакомые кусты. С трудом, но Шершню это удалось, и тут же он вырулил на дорожку, заняв, как и Вадим, исходную позицию для лобовой сшибки. Кажется, намечалось подобие рыцарского поединка или же самолётного тарана, нос в нос. Отчего-то Вадим был уверен, что ни этот моторизированный бодун, ни его напарник, затаившийся в доме, не станут пулять по нему без крайней нужды, не захотят лишнего шума, – однако и прямое столкновение не сулило Вадиму хорошего: его машина была легче и медленней, разве только манёвренней. Стоит чуть зазеваться, и… Значит, не надо зевать! – сказал он себе. Не на службе. А вообще, это смахивает на соперничество «ишачков» и «мессеров» во второй мировой. Ничто не ново.