Чтение онлайн

Амогг, Тиарнах, Мейвен и Лоример обменялись быстрыми взглядами – каждый сам хотел убить принца Сокола. И Верена кивнула, принимая ответ.

– Что, по-твоему, нам делать сейчас? – спросил Тиарнах. – Просто сидеть на заднице и ждать, пока эти твари притопают, готовые к битве?

– Мы с Мейвен займемся подготовкой некоторых ритуалов, – ответила Черная Герран. – Я хотела бы, чтобы ты и Амогг занялись ополчением и выковали из него воинов, которые смогут выстоять и не сбежать.

Тиарнах зевнул.

– Ну, я постараюсь. Неплохо было бы опять пойти в бой с настоящими воинами.

– Я заставлю их бояться меня больше, чем мелких вражеских человечков, – пообещала огромная Амогг.

– Будет здорово, – прохладно улыбнулась Черная Герран. – Если выстоят перед тобой, им уже ничего не страшно. Что касается тебя, Лоример, займись, пожалуйста, изучением местности и готовься заставить врага сбиться в жалкие кучки возле костров.

Она повела всю компанию назад, к городу, и они принялись рассматривать окружавший его недостроенный бревенчатый частокол и народ, копающий рвы. Мимо прошла вереница людей, волочивших бревно на катках. Потом бревно осторожно вставили в подготовленную заранее яму, засыпали и укрепили камнями и глиной.

– Если до такого дойдет, значит, мы облажались, – сказал Тиарнах. – Хорошо хоть бревна сырые, так просто не подожжешь.

– Так идите и займитесь укреплением обороны, – ответила Черная Герран.

– Время еще есть, – сказала Верена. – Мои моряки кое-что понимают в плотницком деле. Я велю им помочь в строительстве. И большие орки, которых привела с собой Амогг, тоже могут тут пригодиться.

– Дайте Вундак и Рагашу мяса и медовухи, – ответила Амогг. – И они понесут большое бревно. Каждый. Запросто.

Все надолго погрузились в молчание, глядя друг на друга и вспоминая прежние дни – куда легче было, когда они верили каждому слову своего генерала, преклоняясь перед ее силой. А теперь перед ними совсем седая старуха, пусть дряхлая и ослабевшая, но все же, как и прежде, ими командует.

Черная Герран откашлялась.

– Я приготовила вам жилье на лучшем постоялом дворе. Мимо не пройдете, он у нас один такой. Завтра встретимся здесь на рассвете и обсудим стратегию обороны. Амогг, Тиарнах, я приказала ополчению собраться на рыночной площади, чтобы вы могли их проинспектировать. Мне хотелось бы знать ваше мнение, насколько они на данный момент полезны.

– Думаю, за сегодняшний день мы все друг от друга устали, – сказал Лоример. Он разделся и упал на четвереньки как зверь, позвоночник с хрустом прогнулся, на руках и ногах показались когти. Лоример вприпрыжку понесся на край долины и легко вскарабкался по отвесной скале. Когти и безумная сила понесли его выше и выше, за хребет, в ледяные горные пустоши.

Остальные разошлись, не обменявшись ни словом.

Тиарнах сплюнул на мощеную площадь и посмотрел на такую же разочарованную Амогг Хадакк.

– Что думаешь об этих придурках?

Пятьдесят самых опытных из четырехсот ополченцев Тарнбрука, одетые как попало и вооруженные чем придется, стояли нестройными рядами. Часть напялили старые помятые шлемы и устаревшие лет на сто нагрудники или ржавые кольчуги, с которых при каждом шаге сыпалась рыжая пыль. Большинству пришлось довольствоваться льняными подлатниками, набитыми шерстью, а в качестве шлема – лучшим медным котелком матери с приклепанным кожаным ремешком. В основном все сжимали в руках рабочие инструменты вроде топоров, молотов или охотничьих копий, а самые бедные крестьяне держали деревянные вилы и рогатины. Несколько человек щеголяли старыми мечами и щитами, доставшимися от более предприимчивых предков. Если эта деревенщина – лучшие воины Тарнбрука, то Тиарнах рассудил, что остальные просто ужасны.

Горожане останавливались восхищенно поглазеть на своих защитников. Для них это была самая большая и смертоносная армия, которую они когда-либо видели. Дети таращились на блестящие наконечники копий и свежезаточенные топоры, хватали палки и длинные багеты, чтобы тоже изображать из себя воинов. Взрослые не больше детей понимали, насколько жалким было это ополчение. С обычными разбойниками оно, возможно, и справилось бы, но в битве с обученной армией оно будет выглядеть перепуганными кроликами против голодных волков.

Амогг насмешливо посмотрела сверху вниз.

– Везет людям, что их так много. Только поэтому вы забрали старую родину орков.

– Эй, – выпрямился Тиарнах. – Не смей говорить, что Кахалгилрои не ровня оркам.

– Но это-то не Кахалгилрои.

Тиарнах не нашел остроумного ответа, но почувствовал, как из черной, грызущей дыры в животе поднимается желание крепко выпить.

Амогг осмотрела ряды потеющих, переминающихся с ноги на ногу мужчин.

– Как вас мало. А где ваши самки?

– В этих изнеженных южных землях они редко встают на путь воинов, – ответил Тиарнах.

Амогг недоверчиво уставилась на него:

– Не понимаю. У них есть руки. Есть ножи и топоры. Почему они не сражаются на стенах, когда приходит враг?

– Будь я проклят, если знаю, – ответил он. – Люди ужасно странные.

Она фыркнула и потопала к ополченцам. Шеренги поклонились и попятились.

– Слабаки, – прорычала она и подняла одного вояку за грудки.

Он взвизгнул и выронил копье, болтая ногами в воздухе. Амогг зарычала, покрыв его лицо брызгами слюны, и толкнула обратно к товарищам, повалив пятерых в кучу-малу.

– Слабые, как граббсы, – сказала она, подходя к Тиарнаху. – Лучше использовать как щит, пока я буду рубить головы.

– Нам нужно, чтобы они сражались, – возразил он.

– Ну заставь их.

Тиарнах хитро посмотрел на нее.

– Как насчет устроить драку? Я покажу им, что простой человек может победить даже тебя.

У Амогг заурчало в животе от смеха.

– Амогг или дерется, или не дерется. – Она похлопала свой топор и собралась уходить. – Пойду найду самок. Они должны быть получше этих слабаков.

Тиарнах вздохнул и почесал бороду, глядя на широкую спину предводительницы орков, отправившейся приставать к каждой встречной взрослой женщине, трясти и требовать, чтобы сражалась вместе с ней.

– Ладно, зассанцы, – крикнул Тиарнах. – Что это была за трусость? Я отсюда чую, как вы обделались. Может, вам яйца отрезать, а, евнухи?

Когда огромная Амогг ушла, к ополченцам отчасти вернулась их напускная храбрость. Один из упавших, здоровенный парень с бычьими плечами и лицом, которое могла полюбить разве что пьяная мамаша после нескольких кружек, протолкался вперед.