Месма
Шрифт:
серой дубленке и черных валенках, с кобурой на поясном ремне.
– Товарищи, соблюдайте порядок! – громко говорил он. – Постройтесь в колонну, не толкайтесь, не напирайте! Хлеб сегодня есть, всем достанется…
Но голодных людей вразумить было трудно. У ворот возникла толчея, потом давка. Кто-то нагло и упорно пытался протиснуться без очереди, кто-то заполошно орал, будто его резали. Люди стояли плотно плечом к плечу, и если бы кто-то вздумал покинуть очередь, то это ему не удалось бы; а если бы даже удалось, то попасть обратно было уже невозможно. Мария, с трудом держась на ослабевших от вечного недоедания ногах, думала лишь об одном: как бы не упасть. Свалиться под ноги голодной и обезумевшей толпе означало одно – принять лютую смерть…
В то же самое время Поля каталась на ледяной горке, и ей было хорошо. Здесь были и еще детишки, чьи родители стояли в хлебной очереди. Время от времени к ним подходили их родные взрослые, осчастливленные покупкой, и забирали своих, и тогда освобождалась фанерка, с которой так здорово съезжать с горки. Именно так Поле досталась ее фанерка, оказавшаяся такой удобной, что девочка захотела взять ее себе домой. Надо только дождаться мамы...
Съехавши с горки в очередной раз, Поля сходу влетела прямо в ноги проходившей мимо женщине, и та пошатнулась, с трудом удержав равновесие, чтобы не упасть.
– Ой! – испуганно воскликнула девочка. – Простите, пожалуйста…
Сидя на фанерке, девочка с робостью взирала на женщину, которая стояла перед ней и оказалась такой высокой, что Поле показалось, будто бы она глядит на нее с самого неба.
– Ничего страшного, миленькая! – ласково сказала женщина, присаживаясь на корточки и тепло глядя на Полю. – Тебя как зовут?
– Поля… - несмело ответила девочка.
– А сколько тебе лет?
– Семь…
– Очень хорошо, Поля…- сказала высокая женщина.
Глаза у нее были большие, темные и очень добрые! И лицо такое прекрасное, что таких лиц Поля никогда ни у кого не видела. Женщина была одета в черный полушубок и длинную, до самых пят, теплую юбку, а голову и шею окутывал черный платок. Наверное, от этого, а еще из-за окружающего зимнего мрака изумительно красивое лицо ее казалось очень бледным.
– Полечка, - мягко обратилась к ней женщина, - а что же ты в такую рань и такой холод катаешься здесь одна? Тебе не страшно?
– А я здесь не одна! – охотно пояснила Поля, - у меня мама тут есть.
– А где же твоя мама?
– Вон там, в очереди! – девочка показала в сторону гомонившей толпы. – Она за хлебом стоит.
– Бедняжка… - сочувственно заметила женщина. – И долго ей еще стоять?
– Долго, - деловито сказала Поля. – Мы уже и так два часа, наверное, стоим! Ну, и еще не меньше часа стоять будем. Вот я и катаюсь, чтобы не замерзнуть…
Девочке было приятно, что незнакомка ведет с нею совсем взрослые разговоры.
– Понятно, - вздохнула женщина и печально улыбнулась.
Поля чуть внимательнее пригляделась к ней. На плечах и волосах женщины,
выбивающихся из-под платка наружу, лежал свежий иней. Она напомнила девочке прекрасную Снежную Королеву из сказки Андерсена. Поля обожала эту сказку…
В уголках темных, как зимняя ночь, глаз незнакомки Поля вдруг заметила влажный блеск… Что это? Льдинки?
– Тетенька… - спросила девочка сочувственно. – А почему вы плачете?
– Я? Это ничего, Полечка,- ответила женщина, глядя на девочку с трогательной нежностью. – Ничего, ничего… не обращай внимания.
– Но я вижу… у вас слезы! – сказала Поля. – Вам плохо?
– Нет, мне хорошо… - женщина попыталась улыбнуться. – Просто была у меня дочка… на тебя очень похожая. Она умерла в прошлом году, осенью. Вот смотрю я на тебя, вспоминаю свою дочку и плачу…
– А как ее звали? – спросила Поля.
– Галя… ее звали Галя.
Женщина достала из кармана длинную конфету, завернутую в прозрачную
цветастую обертку, и протянула ее Поле.
– Вот возьми! Моя Галочка очень любила такие конфеты…
– Ой, спасибо! – Поля даже не поверила своим глазам. – Я тоже такие люблю! Но у меня их не было давным-давно! Спасибо, тетенька…
Это был сладкий, разноцветный леденец, и Поля, развернув часть обертки, принялась с аппетитом сосать его. Женщина с доброй улыбкой наблюдала за ней.
– А знаешь, Поля… - сказала она приглушенно. – От Галочки у меня осталась кукла. Очень красивая, и когда ее кладешь, она сама глаза закрывает, а когда поднимаешь, открывает! Я на нее смотрю, и всегда плачу! А ты так похожа на мою дочку… Хочешь, я тебе ее подарю?
– Ой, хочу, конечно… - ответила Поля и тут же смутилась.
– Вы такая добрая…
А где она, эта кукла?
– Дома у меня! Надо сходить ко мне домой… Это недалеко: вот по этой улице дойти всего лишь до третьего дома.
Поля взглянула вдоль мрачной неосвещенной улицы с угрюмыми стенами домов. Дорога была обильно занесена снегом.
– Ой… я не могу! Вдруг мама вернется, а меня нет. Она станет волноваться!
– Не станет, - успокоила ее женщина. – Ты же сама сказала – ей еще час в очереди стоять! А мы с тобой обернемся за десять минут: туда и обратно! А там у меня еще такие конфеты есть, я тебе их тоже подарю.
– Правда?..- Поля подняла на женщину широко открытые глаза. – Только мне страшно туда идти… Вы не могли бы сюда принести и куклу и конфеты?
– Не надо бояться, миленькая! – улыбнулась женщина. – Я ведь буду с тобой! И обратно тебя приведу… А если я пойду сама и принесу тебе куклу и конфеты, то - видишь, сколько здесь ребятишек? – она показала Поле на детей, катающихся с горки. – Они тоже голодные… Они увидят твои гостинцы и захотят и себе таких же, а у меня, Полечка, на всех леденцов не хватит… Так-то, милая!
– Ну хорошо… - согласилась Поля. – Мы ведь быстро, правда?
– Правда, Полечка… - женщина заботливо положила руку ей на плечо. – Мы с тобой быстро! А там и мама твоя придет – глядь, а у Полечки такие подарки!