Чтение онлайн

Прикрывали с воздуха наземные войска «Мессершмитты» III./JG-52 Третьей группы знаменитой истребительной эскадры под командованием «эксперта» майора Хубертуса фон Бонина. Пилоты III./JG-52 были настоящими «воздушными волками», безжалостными и беспощадными, впрочем, как и все пилоты этой эскадры. Но против них тоже сражались не зеленые юнцы, а закаленные в огненном небе Сталинграда, опытные, решительные и смелые крылатые бойцы.

Общими усилиями, на земле и в воздухе, продвижение группы Манштейна было остановлено. Гитлеровская группировка в Сталинграде была полностью отрезана от своих сил. Для немецких солдат исчезла последняя надежда на спасение.

Герман Вольф вместе со Стариком только что вернулся с передовой. Окопы были вырыты, а точнее, выдолблены в промерзшей земле. Над степью завывал ветер, а горстка солдат до рези в глазах всматривалась в голую и неприветливую равнину, готовую разразиться сверкающими нитями трассеров и грязно-белыми фонтанами взрывов.

Герман Вольф и Старик, единственные выжившие из своего батальона, прибились теперь к какой-то части. На их униформу со споротыми имперскими орлами никто уже и не смотрел — теперь все немецкие солдаты в Сталинградском «котле» стали штрафниками поневоле.

Унтер-офицер приказал им занять позицию у пулемета и стрелять в русских, если они появятся. Но русских не было.

После дежурства Герман Вольф и Старик вернулись в свой подвальчик, поужинали сухарями с чаем. Заснуть они не смогли: мириады вшей грызли их тела. На холоде проклятые насекомые присмиревали, но стоило усталым солдатам отогреться, как они тут же набрасывались с новой силой.

— Ну, все, мне это уже надоело! — Герман Вольф выпутался из вороха старых грязных одеял и шинелей, служивших ему защитой от холода. — Verdammt! — Проклятье! И не помыться.

— Ничего, есть способ, — сказал Старик. Он достал два перевязочных пакета, их берегли на случай ранения. — Намотай бинт себе на шею и жди.

— Что? — не понял Вольф.

— Делай, как я.

Старик быстро намотал стерильный бинт себе на шею и замер, выжидая чего-то… Герман повторил его манипуляции.

И вдруг одежда на двух немецких солдатах зашевелилась — это вши начали свое «великое переселение» на чистые бинты. Мириады мерзких насекомых ползли по бедрам, животу, спине, груди, по рукам!.. Скоро белые бинты на шеях солдат Рейха стали черными от вшей. Старик быстро размотал повязку и швырнул ее в огонь, Герман сделал то же самое. Вши с треском лопались в огне, наполняя подвал смрадным дымом [70] .

— Ну, теперь хотя бы одну ночь можем выспаться, — констатировал Старик.

— Halt! — Стоять! Кто такие? — патруль фельджандармерии из двух солдат под командованием фельдфебеля остановил Германа Вольфа и Старика.

— Осмелюсь, доложить, герр фельдфебель, мы — штрафники, наша часть была разбита, и мы были прикомандированы к другому подразделению.

— Документы! — Фельдфебель внимательно изучил данные Старика и Германа Вольфа. — Следуйте за мной!

В подвале, куда привел их патруль, располагалось подразделение полевой жандармерии. По сравнению с остальными «die Hundeh"utten» — «собачьими конурами», где прятались и прозябали воины Шестой армии фельдмаршала Паулюса, это были настоящие хоромы. Стояли аккуратно заправленные двухъярусные кровати, столы и стулья. Походные керосиновые лампы давали достаточно света.

— Так, господа, — сказал командир подразделения полевой жандармерии, ознакомившись с документами Вольфа и Старика. — У вас теперь два выхода: или мы вас расстреляем, или вы послужите Великой Германии в рядах полевой жандармерии. У меня не хватает людей, а вы, как я вижу, парни крепкие. То, что штрафники, так это даже лучше — меньше с вас спросу. А в случае чего — расстреляем в первую очередь. Ваша задача — искать дезертиров и мародеров, жестко пресекать любые попытки неповиновения и трусости в рядах армейских подразделений. В случае неподчинения по законам военного времени — расстрел на месте. Эй, Ганс, отведи этих двух новобранцев, помой их и выдай обмундирование.

Так Герман Вольф и Старик стали жандармами, по горькой иронии фронтовой судьбы — теми, кого же сами так сильно презирали. В Вермахте фельджандармы получили презрительное прозвище «Похитители героев». Они могли расстрелять на месте любого другого солдата за малейшую провинность.

Но служба двух бывших штрафников началась с приятного события. Их отвели в другой подвал, где дали по ведру горячей воды на человека и обмылок на двоих. Настоящее богатство по нынешним временам! Потом заставили снять всю одежду и бросить ее в костер.

Герман и Старик с наслаждением вымылись и получили новую теплую форму — с новыми вшами, ждущими своего часа в швах одежды. Впрочем, все уже давно притерпелись к этим проклятым насекомым.

Потом их накормили настоящим армейским пайком — горохом с салом и свининой! И даже дали горячего чаю, правда, без сахара.

И началась новая служба.

В ноябре 1942-го — январе 1943-го в Сталинградском «котле» для ужесточения дисциплины в уже гибнущей армии были введены чрезвычайные дисциплинарные меры.

«…В подземных убежищах тут и там среди больных и раненых прятались здоровые боеспособные солдаты. Участились случаи нетоварищеского поведения, кражи продуктов, неповиновения командиров, вплоть до открытого мятежа. По лабиринтам подземных развалин слонялись солдаты из различных дивизий, отбившиеся от своих частей или самовольно покинувшие их, мародеры и „заготовители“, на собственный страх и риск отправившиеся на добычу чего-нибудь съестного и стремящиеся увильнуть от направления на передовую…

…В последнее время в Сталинграде было введено чрезвычайное военно-полевое законодательство, предусматривавшее самую тяжкую кару за любой проступок. Мародеров предписывалось расстреливать в 24 часа. Были введены офицерские патрули, и рыскавшие полевые жандармы с металлическими бляхами на груди имели приказ принимать самые беспощадные меры. В результате этого не одна сотня немецких солдат, не устоявшая перед обрушившимися на них бедствиями, погибла под немецкими же пулями…» [71] . Так писал в книге воспоминаний «Stalingrad und die vertanworung des soldatn» офицер-штабист VIII Армейского корпуса Шестой армии Иоахим Видер.

Герман Вольф и Старик рыскали теперь, словно серые волки, высматривая дезертиров. Расстреливали на месте паникеров и зачинщиков беспорядков. Врывались в госпитали, бесцеремонно тащили умирающих уже людей на передовую — под пули русских. Они просто обезумели и просто хотели выжить в этом ледяном аду Сталинградского «котла».

Уже не один немецкий солдат сыпал им предсмертные проклятия и оставался лежать на багровом снегу с табличкой: «Feigling» — «трус». Это была их работа — убивать, чтобы страх заставлял живых жертвовать своей жизнью. Очевидная бессмыслица в тех условиях, в которых оказались немецкие солдаты в Сталинграде. Но Герман и Старик старались делать эту работу хорошо. Они наводили ужас на дезертиров и паникеров, на них не действовали ни мольбы о пощаде, ни уговоры, ни проклятия.