Чтение онлайн

Как уже говорилось, нет никакого совпадения в том, что игрок, который мог бы стать соперником Марадоны с точки зрения поклонения, появился именно в Аргентине. Хотя это происходило спустя десятилетие после его отставки и было похоже на голливудское кино, всем пришлось выбирать между одним и другим – именно так живет аргентинское общество. «Мы, аргентинцы, фанатично относимся к бесчисленному множеству вещей, – говорит Кике Домингес. – Если мы преданы одному клубу, то ничего не принимаем от других. Мы фанатичны в религии и не терпим разночтений, мы фанатичны в любви к своему городу, и так далее… И нам пришлось решать – быть с Лео или с Диего».

Вместо того чтобы принять оба невероятных таланта и радоваться обоим, страна начала ссориться из-за того, кого считать лучшим. Честно говоря, такое происходит не только в Аргентине: похоже, нигде нет места больше, чем для одной легенды.

Очевидно, что, когда люди спорят о том, кто лучший футболист в истории, они на самом деле говорят не о футболе – или не совсем о нем. Лео и Диего дебютировали в своих клубах в очень раннем возрасте, оба блестяще владели левой ногой, оба были 10-м номером, оба носили нарукавную повязку капитана национальной сборной. Они оба – футболисты, которые определили свою эпоху, с ними аргентинцы связывали свои надежды на успех в чемпионате мира. Эти игроки также стали причиной пересудов, главной озабоченностью аргентинцев. Каждой стране нужны свои звезды, но возникает проблема с определением слова «звезда»: для аргентинцев блестящий игрок выглядит более привлекательным, если он обладает «врожденным талантом», появляется как бы по волшебству и способен обычно достичь «невозможных» целей, который, в конце концов, заканчивает трагически, всеобщим осуждением. Месси же является символом тяжкого труда, жертв и компромисса между профессией и телом; но его трудно принять в качестве звезды, потому что при всем при том у него есть имидж в глазах общественности (который он сам выбрал), который не дает пищи для пересудов, его частная жизнь закрыта от публики и лишена драматизма.

Быть лучшим недостаточно для того, чтобы считаться лучшим. «Месси – плакат, Марадона – флаг», – писал аргентинский писатель Хьюго Аш в статье, иронически названной «Месси – иностранец».

Марадона демонстрирует свойства сообразительного, ушлого латиноамериканца. Месси забил гол рукой, но всего один раз за 90 минут, за сезон, его генетическая хитрость появляется крайне редко. Когда Лео получает мяч, у него, как у Диего, всегда имеется трюк в рукаве, но он не отходит от правил, чтобы добиться преимущества.

Месси слишком правильный и пристойный для страны, в которой нравятся те, кто нарушает правила. Всенародное восхищение им заканчивается в тот момент, когда он пересекает боковую линию и направляется к раздевалке – он перестает быть частью их мира. В то время как сдержанность Месси делает большинство его интервью бессмысленными, Марадона себя не сдерживает. Ему нравится доводить до предела любую обсуждаемую тему, ставить себя с одной стороны баррикад и указывать врага на другой. Он мастерски управляется с глаголами и активно использует язык, вводя в речь уличные выражения («насадить», «десница господня», «они вырубили меня»). Он отпустил фразу, что Серхио Батиста (сменивший его в должности тренера национальной сборной) «должен будет нарядиться как Pinon Fijo – аргентинский клоун и певец-сочинитель песен, чтобы сделать Месси счастливым».

Иногда замашки Марадоны позволяли предположить, что он нуждается в СМИ больше, чем они в нем. Именно поэтому он позвонил из Объединенных Арабских Эмиратов в телепрограмму, занимавшуюся продажами товаров, чтобы решить несколько личных проблем. Его друг и журналист отправился навестить его в Клинику Шено (в Швейцарии), где он пытался похудеть. Они ходили по улицам, где их никто не останавливал, и друг сказал ему об этом: «Это изумительно, правда?» Ответ Марадоны был знаменательным: «Еще один квартал, и я умру».

«Диего был очень взрывным человеком, что сделало его богатым источником информации для СМИ, постоянно востребованным товаром что на поле, что вне его», – говорит Хорхе Вальдано в Jotdown. «Однажды в Неаполе я пришел навестить его. Его поведение напоминало беспрерывный карнавал. Он вышел из дома и сел в свой автомобиль, двадцать или тридцать мальчиков на мотоциклах ждали его внизу. Они отправились за ним, некоторые догоняли его и выкрикивали: «Arriva Maradona!» Затем вышел владелец магазина, парень из бара… Каждый день возникали ситуации, которые могли происходить только с человеком с характером Марадоны. Я не могу себе представить подобный эпизод с Месси в Барселоне».

Единственным заявлением, отдаленно напоминающим политическое, было выступление Лео в защиту каталанского языка, в то время как Диего, даже когда играл, показал себя активным ниспровергателем авторитетов, позволяя крепкие выражения против Ватикана или правых политических деятелей. Он был рупором людей с улицы, не имеющих права голоса, хотя позже закончил тем, что стал другом тогдашнего президента страны, Карлоса Менема, и кубинского лидера Фиделя Кастро. Это продемонстрировало одну из его многочисленных противоречивых черт характера, которые позволяют предположить нестабильность его личности: одно дело – быть мятежником, другое – постоянно искать все новые пути. Похоже, он влезал во все, не будучи частью чего-либо.

Значительные пороки Марадоны стали достоинствами в глазах его фанатов. «Все это явственно продемонстрировало характер аргентинцев – не тех, кем мы, аргентинцы, являемся, а тех, какими хотим себя видеть: изобретательно справляющимися с бедственной ситуацией, стихийными, импульсивными, героическими, страстными», – говорит Эдуардо Сакери.

Диего – типичный аргентинец, как сказали бы некоторые люди. Месси же называли «иностранцем», несмотря на то, что, как это ни парадоксально, он, согласно мнению Кристины Куберо, был самым аргентинским из аргентинских футболистов, которые жили в Барселоне. Это драма любого иммигранта – его не принимают дома и считают иностранцем за границей.

Диего Марадона рассказывал, что пришел с улицы. Он взлетел на вершину – и не нашлось никого, кто рассказал бы ему, как жить на такой высоте. О нем никто не заботился – вместо этого ему самому пришлось заботиться о многочисленных близких. Лео всегда был защищен.

Марадона получал образование на улице, на Villa Fiorito, в компании братьев, где преуспевает тот, кто сильнее, мужественнее, хотя бедные районы более богатых семидесятых не были заброшенными трущобами девяностых, где, например, рос под звуки орудийных разрывов Карлос Тевес. Месси – городской мальчик, а Марадона всегда будет мальчиком из трущоб. А тот, кто вышел из низов, всегда несет в себе стремление показать миру, что он родился не там.

Лео уехал из Аргентины не потому, что этого хотел, а потому, что в то время был кризис, и его семья искала выход из создавшегося положения. Аргентина молодого Марадоны была более красочной, жестоко протекционистской, и это позволило Диего остаться дома, играя в «Argentinos Juniors», а впоследствии, до 1982 года – в «Boca Juniors». Игроком, который попадает в Высшую лигу, а затем уезжает, чтобы завоевать Европу, восхищаются. Но чтобы получить статус национального героя, Марадоне потребовался чемпионат мира 1986 года – это был источник радости для всей страны, травмированной диктатурой и обесценившимся аустралом (бывшая денежная единица Аргентины).