Чтение онлайн

– Над чем работаете, профессор? – поинтересовался я, проведав его через полчаса.

– Уточняю средний размер живых существ… – пробормотал Андрей, выписывая цифры из калькулятора в таблицу. – Около полутора метров, то есть женщина среднего роста…

– Женщина? – не понял я. – Что за женщина?

– Это косвенное подтверждение того, что венцом творения является именно женщина, а не человек вообще.

– А прямые доказательства этому какие-то имеются?

– Прямое доказательство налицо – это Красота. Красота дана женщине, а не мужчине. Причем, заметь, это в полную противоположность животным, у которых красавцы именно самцы, а самки – серые и неприметные. Женская красота отличает человека от животного даже в большей мере, чем разум.

Андрей оживился. Он отложил калькулятор, встал со стула и принялся расхаживать по комнате.

– Произведя из мужчины женщину, Бог создал нечто большее, чем человека, создал сверхчеловека. Женская красота оказывается чем-то запредельным, чем-то самым великим в человеке…

– И это если учесть, насколько относительны нормы и стандарты красоты. Красота обманчива, сказано в Писании.

– И все же... Посуди сам, Ури. Женщина наделена блестящим умом, наделена большим сердцем. Казалось бы, цени их просто, как ум и сердце. Но не получается. Начинаешь восхищаться ею именно как женщиной. Выходит, что и ум, и сердце, и совесть – все, что кажется в человеке чем-то самым важным, чем-то предельно значимым, у женщины в конце концов служат ее очарованию! Просто благодать на благодать какая-то. Да и создана женщина последней – точно она венец творения.

– Я где-то слышал, что, согласно каким-то каббалистическим идеям, женское начало должно со временем возвыситься над мужским… Подожди! И для этого ты средний размер всех живых существ обсчитываешь? От божьей коровки до слона?

– Более того! От микроскопических блох до динозавров. С учетом общего количества видов, разумеется, – поправил меня Андрей. – Нет, не для этого. Это косвенный результат. Среднее существо я искал для уточнения масштабов. Женщина среднего роста – это нулевой масштаб вселенной.

 Андрей открыл лежавшую перед ним папку и извлек из нее различные таблицы и графические иллюстрации.

– Это что-то вроде точки «омега», но только не во времени, а в пространстве, – пояснил он.

– Титруешь вселенную?

– Именно. Объекты вселенной соотнесены логарифмически. Назови самый крупный объект во вселенной.

– Галактика?

– Нет, скопление или даже сверхскопление галактик. Так вот. Эти сверхскопления в триллион триллионов раз больше человека. Пугающие масштабы, не так ли?

– Ты прав. Всегда неуютно себя чувствую, когда на все эти цифры натыкаюсь.

– Так вот я тебя успокою. При этом сам человек ровно в триллион триллионов раз больше самых маленьких объектов во вселенной – некоторых микрочастиц типа нейтрино. Масштаб живых существ – нулевой масштаб. То есть в центре мироздания – женщина среднего роста!

Андрей сиял. Трудно было понять, чему он так радуется: гармонии сфер или просто Катю вспомнил. Она и впрямь невысокая была.

– А ты секвойю-то учел, когда этот свой средний размер живых существ вычислял?

– Я испробовал несколько способов подсчета, – уклончиво ответил Андрей. – И то, что секвойи бывают выше ста метров, мне, конечно, известно.

Я усмехнулся и вернулся на кухню к своей Гемаре. Закончив тему, я набрал номер Сергея Егорова.

Он очень обрадовался и пригласил меня сегодня же к нему зайти. Жил он неподалеку, на Чистых прудах, и я решил, что вполне могу с ним повидаться, не дожидаясь Сарит.

Я заехал к нему домой — и застал целую компанию. Пять-шесть человек сидели за столом, пили водку и были уже изрядно возбуждены.

– Вот знакомься, Олег, это Юра, – представил меня Сергей холеному мужчине средних лет. – Помнишь, я тебе о нем рассказывал. Нелестного мнения о США придерживается и знаком с некоторыми интересными лицами...

– Очень приятно, – высокомерно протягивая руку и окидывая меня томным взором, произнес Олег. – А я вот, представьте, слышал, что за всю историю не было более произраильского президента, чем Билл Клинтон... Неужели вы и на него ропщете?

– Сейчас Израиль расколот, поэтому «произраильским» при желании можно назвать любого человека. Не ошибешься – кого-нибудь он в Израиле непременно поддержит. Что же касается меня, то я вижу в «произраильской» политике Клинтона бедствие для нашей страны...

Я замолчал и сел.

Сергей и Олег продолжили разговор. Как я понял, подразумевалось, что на свете нет большего зла, чем демократия. Когда возникла пауза, я вставил:

– Не очень я это понимаю. Демократия – это прежде всего контроль над властью, это механизмы обратной связи, как можно против этого выступать?

– Нет, демократия не только это, дорогой, – осадил меня Олег. – Демократия держится на релятивизме, на всеобщем обнищании духа, на равнодушии. Посмотри на эти народы, живущие при демократических режимах, они же все деградировали, они полностью лишены жизненных целей. Я уже о том не говорю, что они ненавидят Россию. Только и думают, чтобы нас развалить. Всем этим «демократиям» русский человек угодить не может, сколько бы перед ними ни пресмыкался...

Я пожал плечами.

В этот момент ко мне подошел белобрысый парень, посмотрел на меня изучающе и зло спросил.

– Ты стрелял когда-нибудь по палестинцам?

Компания мне все больше и больше не нравилась. Я тем не менее ответил, что по особенно агрессивной арабской толпе действительно иногда стреляют, но не боевыми патронами, а резиновыми пулями.

На самом деле правила открытия огня многократно менялись в зависимости от политической ситуации, и во времена интифады солдатам, оказавшимся под градом камней и не имеющим других средств разгона толпы, позволялось стрелять по ногам нападавших. Но вдаваться в такие нюансы в этой компании смысла не было. Да и к тому же я сказал правду – открывать по камнеметателям огонь на поражение без явной угрозы собственной жизни никогда не разрешалось.

Знал ли что-нибудь об этих тонкостях белобрысый или нет, но он, внушительно погрозив пальцем, заметил:

– Ну, это ты нам не рассказывай! Мы располагаем достоверной информацией. И про ковровые бомбардировки в секторе Газа знаем, и про многое другое...

– Ковровые бомбардировки? – ошалело переспросил я. – Да у Израиля нет на вооружении даже самолетов, которые бы позволяли производить ковровые бомбардировки.

– Наши источники гораздо серьезней, чем ты думаешь. Вам просто промывает мозги ваша пресса и пропаганда.

– Ты хотя бы признайся, что религия ваша расистская! – нервно выкрикнул еще кто-то.

– Отвяжись от него, Кирилл. Юрка наш человек, – заступился было Сергей.

Но я решительно встал и вышел из его дома. Сергей выбежал на улицу и прошел со мной метров двести, пытаясь убедить в том, что люди у него собрались все как на подбор замечательные. Просто погорячились. Однако у меня уже сложилось по этому вопросу собственное мнение.

Когда я пришел домой, Сарит еще не вернулась из рейда по магазинам, и мы с Андреем уселись пить чай.