МЕССИЯ-42
Шрифт:
Незатейливые головы придумали целый образ собирательного плана, воспев неуловимого и удачливого контрабандиста, дерзко обдуривающего власть и имеющего разветвленную агентурную сеть не только по всей империи, но и за ее границами. Народу нужны герои — только этим можно все объяснить. Каких только подвигов мне ни приписывали: грандиозную перевозку винно-водочных напитков таинственными подземными тропами, монопольную продажу посвана в аптечные киоски, похищение золотой статуи нашего дражайшего Аргуса Сентровера из казны города Феба, и так далее… Кое-что из этого, конечно, правда. Мхом приторговывал, не спорю, но в пределах… Золотой статуи в глаза не видел, и вообще казна города на редкость пустое место, кроме медных слитков весом около полутонны, там ничего не было.
Мне стало интересно посмотреть на лже-Ерша, но еще больше захотелось узнать, откуда у него секретные имперские коды, доступные ограниченному кругу людей. Все это вывело меня на Барри, закончившего жизнь, суча ногами в стремлении дотянуться до недостижимого. Сказочку он тогда рассказал не ахти какую, но требовавшую проверки. С его слов, один из высоких чинов имперской безопасности хотел приобрести партию посвана по цене ниже рыночной и в кратчайшие сроки. Расплачиваться покупатель готов был лереями… Вопросов не было. Посван я ему доставил сразу, но не весь.
Мы тоже не пальцем деланы, и на честное слово я не верил никогда и родной мамочке. Проблемы возникли сразу после получения предоплаты: резко упала добыча, и посван перестал поступать в Феб. Спасибо провидению, все закрутилось очень вовремя. Барри теперь претензий предъявить не сможет, а его заказчик испарился, будто его и не было. Часть полученного я потратил, чтобы расплатиться с боевыми друзьями (центр нас наличкой не слишком баловал), а собранные лереи зашил в пояс как заначку на черный день. Распоряжение Эдера я воспринял с энтузиазмом: оставшись вместо наместника (не думаю, чтобы Сентровер смог выполнять в будущем обязанности губернатора, без головы это очень затруднительно), барон вряд ли потерпел бы дальнейшую противозаконную деятельность в пределах своей вотчины. Пришлось поменять сферу деятельности.
Пока ничего полезного для своей родины я сделать не смог. В самом начале нашего путешествия ко мне подошел Энлиль и дал понять, что лично открутит мне голову, если я начну заниматься самодеятельностью. Любое сообщение, посланное мной, должно получить вначале одобрение Командора. Знаете, ему я поверил сразу. В его глазах плескалось полное равнодушие к моей жизни, и было понятно без слов — открутит и глазом не моргнет Из всей компании его я считаю самым опасным. Не знаю, какой он маг, хотя все говорят, что он уровень альфы, но то, что он убийца — уж поверьте специалисту. Надеюсь, в тот момент, когда он затеет открытую разборку с Марком, я буду находиться на другой стороне планеты. В последнее время эти двое так выразительно друг от друга отворачивались, что я начал бояться за экологию местности — достаточно было одной искры из глаз рыжей бестии, косящей под обычную девушку, чтобы в нашей экспедиции разразилась настоящая война. К Ирелии приставать тоже не стоило, там пасся ее увалень братец. Вот и оставалось мне всю дорогу резаться в карты с Хрустом на маленький интерес: щелчки да монетки (лиловая шишка на лбу у бедняги стала хронически черной).
И вот в этот момент мы нарвались на передовой отряд «псов». Точнее, они нас специально поджидали, так Ветрило сказал Ричарду, насладившись первыми минутами встречи.
— Я тебя здесь с утра дожидаюсь, уж очень хотелось повидаться со старым корешком, — басил он, закатывая от счастья маленькие черные глазки, — Мне двенадцать дней как весточку прислали с почтовым вороном. Все как есть расписали: и про тебя, и про этих юных стервецов, и про банду эльфов. Кстати, что это за зоопарк, — кивнул он в сторону Энлиля, — чтой-то я раньше такой масти не видел?
— Энлиль! — позвал Командор эльфа, пропустившего оскорбление мимо ушей (одно из которых слегка дернулось, уж я — то заметил!). — Разреши мне представить тебе моего старого школьного товарища, с которым мы двадцать пять лет назад…
— Тридцать, — прервал его Ветрило. — В этом году уже тридцать стукнуло. Короче, мы с ним вместе учились, потом выпускались и первые дела вместе обстряпывали.
— Да, да, — подтвердил Командор. — В общем, это мой старый друг Александер фон Дюк. А это Энлиль, мой друг и советник, — представил он полукровку.
— Советник, значит, — протянул Ветрило. — Ну-ну… Надеюсь, ты не откажешься погостить у меня недельку-другую. Попьем джина, повспоминаем былое, да и ребятишкам твоим будет интересно. — И, не дослушав ответа, он вразвалочку направился к эльфам, не спешившим опускать луки и недоверчиво поглядывавшим на расслабившихся «псов». Президент, игнорируя зверские взгляды, подошел к лежавшему в повозке Айдену и по всей форме предложил принцу почтить его дом высочайшим присутствием, дабы не стать преградой для встречи двух старинных друзей. Мальчишка, правильно оценив ситуацию, согласился. Действительно, может быть, они с Командором и друзья, но никто не рискнет отказаться от приглашения самого президента, высказанного в окружении полутора сотен его отборных бойцов.
Вот так мы и оказались в знаменитой Северной Цитадели, не слишком изменившейся за последние десять лет, то есть за время моего в ней отсутствия. Крепость как крепость, ничего необычного, если не считать того, что вместо свечей для освещения здесь в подвале имелась крошечная электростанция, водопровод прилично работал и (о чудо!) за то время, пока я здесь не был, была произведена модернизация канализационной системы. Одной стеной крепость упиралась в скалистый бок горы (пик Эрнейской гряды находился чуть севернее, но и здесь можно было наткнуться на приличные возвышенности, причем появлялись они внезапно, и, выйдя из леса, можно было сразу оказаться в каменном царстве). Внутри она представляла собой целую вереницу туннелей и проходов, частично выдолбленных в камне, а снаружи — полукруглую толстенную стену, упиравшуюся в ту же гору. Говорят, что в случае крайней необходимости можно было пройти выдолбленными в скалистой породе ходами чуть ли не до эльфийских владений, чему я не верил, ибо доказательств этому не было. Ни разу за столетия своего существования Цитадель не проигрывала сражений, и ее доблестным защитникам не приходилось проверять это утверждение на собственной шкуре.
С первых же шагов мне показалось, будто я вернулся в свое прошлое, на десять лет назад. Все здесь навевало воспоминания о давно минувших днях: вот под той аркой мы как-то подрались с Бледным Даем. Дуэль была, конечно, из-за женщины, одной очень миленькой бляди шестнадцати лет. Дрались на ножах, у вашего покорного слуги до сих пор не хватает одного верхнего клыка, выбитого тогда костяной рукоятью. Двор по-прежнему полон лошадиного дерьма, а серые каменные стены древней постройки еще больше заросли плющом. Вот он, запах свободы! Как мне все-таки его не хватало! Может, плюнуть на Эдера, Командора, императора и всех остальных, приползти к Ветрилу, покаяться, показать ему тот старинный фокус с тузами… Авось простит…
Встретили нас приветливо, коней тут же передали в руки конюхов и с поклонами развели по комнатам. Вот тут-то я и подумал, что творится что-то неладное. Мне это крыло замка было ой как хорошо знакомо. Каждый покой — мини-тюрьма, с одним выходом и решетками на окнах. Обычно мы сюда высокие посольства стран-соседей селили, чтобы в случае разлада отношений ликвидировать их по-тихому. Без шума. Послы джина местного розлива накушаются, охрану свою многочисленную выставят и храпака. Вот тут-то и появляется смерть их неминучая, из тайного хода. Нас с Хрустом поселили в светло-зеленой комнате с огромным лежбищем под таким же зеленым пологом и пошлыми картинами на стенах. Насколько я помню, тайный ход в зеленом покое совмещен с туалетной. Где у нас тут удобства? Ух ты, кое-что все-таки здесь изменилось! Над дыркой в полу кокетливо стоял прилаженный стул с дыркой, для вящего удовольствия иноземных послов. Растет Ветрило, ничего не скажешь…
Так… Насколько мне помнится, надо надавить на этот вот канделябр… Небольшая тумбочка вместе со стоявшим на ней тазиком для умывания тут же отъехала в сторону, открыв нашему взору темный узкий проход. Хруст от удивления хрюкнул, а я быстро нажал снова, ставя стену на место. Черные мысли роем вились в голове, услужливо рисуя тягостные картины. Я воочию увидел, как меня с гиканьем сажают на кол (молодецкая забава пыточных мастеров), после чего в голове начал вырисовываться план дальнейших действий.