Чтение онлайн

Савелий согласился на приглашение Бурого без особого желания. С большим удовольствием он бы отдохнул, но понял, что от приглашения такого человека лучше не отказываться, чтобы не наживать врага.

Комната, где жил Бурый, почти ничем не отличалась от той, куда поселили Савелия, разве только небольшим телевизором, стоящим на тумбочке, сделанной, вероятно, по личному заказу, более дорогим одеялом на кровати Бурого, да и самих кроватей было не пять, а четыре.

Они остались вдвоем. Савелию повезло: Бурый почти ничего не спрашивал, а с увлечением рассказывал о себе. Вскоре в дверь постучали, и Бурый бросил: — Входи, Рыжий!

Это действительно оказался Рыжий. Он принес небольшой фарфоровый чайник.

— Как и просил. Бурый, отличный купеческий «чайковский»! — с уважением проговорил Рыжий. — Еще что-нибудь?

— Надеюсь, не такой крепкий, как раньше? А то снова сердце прихватит. — Нет-нет, точно по твоему рецепту! — Смотри! Ладно, свободен. Возьми! — Бурый взял с тумбочки пару шоколадных конфет и протянул Рыжему.

— Спасибо! — Рыжий чуть замешкался, не зная, брать или нет.

— Бери-бери, это от меня! — с явным намеком сказал тот, и только после этого Рыжий взял конфеты и тут же вышел.

— Какие-то тайны, тайны… — заметил Савелий, желая услышать пояснения, но Бурый словно ничего не заметил, весело потер ладошками, деловито разлил кипяток по стаканам и сказал:

— Представляешь, пару недель назад так прихватило, что пришлось даже в больничке поваляться! Сегодня ходил за «колесами». — Бурый взглянул на собеседника, словно жалея, что сказал лишнее.

Однако Савелию и так все было ясно. Он прекрасно понял, что в больничку Бурый ходил не для того, чтобы навестить своего старого приятеля Фомича, а по собственной нужде. Но он сделал вид, что не обратил на это внимания.

— Да, с сердцем шутки плохи, — кивнул Савелий и тут же участливо добавил: — Может, не стоит тебе его пить?

— Не беспокойся, это все равно что лекарство. Вот, попробуй! Думаю, что и на воле ты не всегда такой пил. По собственному рецепту заварен — с мятой, смородиновыми листьями и еще кое с чем!

Савелий сделал небольшой глоток и с удовольствием ощутил, как горячий напиток прокатился по горлу. Однако у напитка был странногорьковатый вкус. Савелий сделал еще глоток, взглянул на Бурого. — Это же с коньяком!

— Да, с коньяком. — Бурый пожал плечами, словно не понимая, чему тут можно удивляться. — Причем с французским.

— Красиво жить не запретишь! — Савелий подумал, что если здесь так свободно можно за деньги приобрести все, что угодно, то нетрудно догадаться, что за очень большие деньги можно и на свободу выйти. Кстати, на это намекал Король. Что же удивительного, если какую-то женщину отправили на тот свет, а ее сестру хотели засадить? Она попыталась прикоснуться к правде. Видно, здесь настолько все повязаны, что любого чужака уберут с дороги.

— Пусть только попробуют запретить! Мы и в застойные времена жили неплохо, а сейчас и подавно! — Савелий заметил, что Бурый уже изрядно пьян. — Тогда рублями платили, теперь зелеными. И вся разница.

— А чего же ты не слиняешь отсюда? Или с прокурором договориться трудно? — Прокурор? — Бурый с издевкой хмыкнул. — Прокурор здесь пешка: что скажет Хозяин, то он и подпишет! Прокурор сам живет за счет Хозяина! Нет, я бы давно ушел отсюда, да сам пока не хочу. Удивлен? Все очень просто: для таких, как я, это своеобразный отдых. Да что я тебе рассказываю… Ты ж сам такой, если в этот отряд попал.

— Я не пойму, что ты имеешь в виду? — Ты дуру-то не валяй! Не понимает он… — Бурый скривился. — Разве ты не в розыске?

— А, ты об этом? — протянул Савелий. По этой маленькой подсказке он сразу все понял. Выходит, сюда идут те, кто скрывается от властей или еще от кого-нибудь. Они не числятся в списках или проходят под другими именами. Очень интересные сведения! Получается, что «Райский уголок» для кого-то действительно рай: понадобилось исчезнуть — заплатил и исчез, как в Бермудском треугольнике!

— А ты о чем? — Бурый хитро усмехнулся, прихлебывая коньячный «купчик».

Глядя на этого уверенного в себе уголовника, который нисколько не боится говорить о таких вещах открыто, Савелий подумал, что он только притворяется пьяненьким, и еще неизвестно, кто у кого хочет вытянуть информацию. То, что Бурый не задает вопросы, а почти безостановочно болтает, еще ничего не значит. Ведь ничего особенного он ему не поведал, сказал лишь то, о чем самому Савелию станет известно в самое ближайшее время. А что, если подыграть ему?

— Не знаю, как ты, но я здесь не для отдыха! — Савелий решил пойти ва-банк. — Мне нужно отыскать здесь кровника!

— Кровника? — удивленно переспросил Бурый. — Он что, сел за твоего родственника сюда?

— Нет, он в погонах!

— Круто! — Бурый даже деланно присвистнул. — Ты что же, для того и сто восьмую схлопотал, чтобы сюда попасть? — спросил он вроде бы мимоходом.

У Савелия была хорошая память. Он тут же отметил, что ни разу не упоминал в разговоре с Бурым статью, по которой он сел. Правда, Бурый сказал, что побывал у Фомича, но вряд ли Фомич ни с того ни с сего стал говорить о его статье. Вот и выходит, что Бурый совсем не Бурый, а «темный» — темная лошадка.

Что ж, теперь многое становится ясным! Видно, Рыжий так суетился потому, что наверняка знает про плотный контакт Бурого с начальством. Но почему Бурому захотелось поговорить с ним, с Савелием? Неужели менты что-то заподозрили?

И в этот момент Савелий неожиданно «прочел» мысли Бурого — так всегда случалось с ним в критических ситуациях.

«Отличный подарок ты получишь. Крестный! Только на этот раз штукой баксов не отделаешься. Этот парнишка не просто так здесь появился, нюх не подвел тебя. Треп о кровнике, конечно, для отвода глаз. Остается только выяснить, кто за ним стоит — менты, прокуратура или братва. А что, если Органы? Тогда тебе, Крестный, сундучок придется открывать, а не портмоне. Надо будет новенького убрать, как того крикуна, и снова отдыхай — „не хочу!“

Савелий выключился из разговора на какието секунды, однако и этого было достаточно, чтобы насторожить Бурого. Он понял, что допустил ошибку, заговорив о статье Савелия. И тут он сделал еще один промах: решил перестраховаться, но сам себя и выдал:

— Удивился, что я знаю о статье? Мне Фомич все про тебя в красках расписал. — Это была явная ложь: Савелий не рассказывал Фомичу подробности своего «дела».

Если до этого Савелий еще сомневался в своих выводах, то сейчас был на все сто уверен, что эта «птичка» не зря так красиво поет.