Чтение онлайн

— Я заставлю его замолчать. Проклятый идиот. Разбудит весь гарнизон.

Открылись двери еще двух бараков. На улицу вышло больше вооруженных людей.

«Ну, вот и все, — подумал Володи. — В любой момент они заметят, что что-то не так».

Он оглянулся назад. Ему тоже было видно немного.

Стражник что-то крикнул, но его слова потонули в шуме дождя. Снова прозвучал рог. Открывалось все больше и больше дверей бараков. Люди выбегали на улицу, чтобы ловить скот, разбежавшийся по всей обширной территории крепости. Судя по всему, пока еще никто не верил в нападение. Мужчины ловили быков. В собственной крепости, за валом и рвом, после всех побед, которые они одержали над друснийцами, они считали себя непобедимыми.

Володи поспешно отступил к воротам. Теперь появился проход, поскольку Радик и его ребята прогнали всех быков, которых не могли взять с собой, в земляную крепость между бараками. Пробка перед воротами рассосалась.

— Отступаем! — негромко проговорил Володи, перебегая от всадника к всаднику. — Отступаем!

Молодые воины слушались его. На протяжении последних дней он то и дело внушал им, что ключом к победе является дисциплина. Они выполняли приказы, не ворча и не споря. Володи последним побежал в сторону ворот, когда за его спиной поднялся шум. Кто-то увидел, что ворота открыты.

В его сторону поспешили тени.

Федор и кучеры перегородили повозкой проход под башней. Володи пришлось пролезть под колесами, чтобы пройти. Едва проделав этот маневр, он вскочил и ударил мечом по узкому месту оси, видневшемуся между грузовой платформой и колесом.

С другой стороны ворот на повозку бросились валесийцы.

— Поджигайте, — приказал Володи, нанося второй удар по оси.

На грузовой платформе повозки стоял горшок с раскаленными угольями. Володи услышал угрожающее шипение масла, вливаемого в угли.

Еще один удар по оси. В тот же миг вспыхнуло яркое пламя, зажигая навес повозки. Володи опалил жар. Последний удар меча. Ось треснула, повозка накренилась.

Огонь находил все больше и больше пищи. Володи поспешно отступил назад. Они загрузили в повозку кучу горючего: жир, снопы хвороста, ламповое масло, маленький бочонок с рыбьим жиром. Теперь огонь блокировал единственный выход из крепости валесийцев. И если им повезет, загорится еще и деревянная надвратная башня.

«Нужно надеяться, что они совершат ошибку и пойдут за водой тушить горящий жир, — подумал Володи. — Так они еще больше распалят огонь».

Федор с лошадью ждал его у ворот.

— Мы украли у них более пятисот быков, — восхищенно воскликнул он, перекрикивая рев пламени. Площадь перед воротами погрузилась в неровный пляшущий свет.

— Мы…

Стрела оборвала его на полуслове. Она вошла в его грудь почти до самого черного оперенья. Володи подхватил поводья коня Федора и потащил его за собой, прочь от крепости и лучников на башне, под защиту спасительной темноты.

Володи осмелился остановиться лишь добравшись до холма. Федор склонился к самой гриве своей кобылы. Друсниец спешился и снял парня с седла. По губам у него текла кровь. Стрела пробила легкое.

— Я…

— Не разговаривай, тебе понадобятся силы, чтобы выжить.

Глаза Федора расширились, так же, как в день их первой встречи, когда он узнал в нем своего героя.

— Это была… большая победа? — превозмогая боль, произнес он.

— Повсюду в Друсне будут говорить о Федоре из Медвежьего Брода и его храбрых витязях, которые победили валесийцев, отобрали у них добычу и заперли их в собственной крепости.

Глаза Федора, не мигая, смотрели на дождь. Он уже не слышал Володи.

За ними ярким пламенем вспыхнула башня крепости.

— Ты зажег факел восстания, — хриплым голосом произнес Володи. — Он будет пылать во всей Друсне.

— Поистине, ты рисуешь самые красивые изображения богов в городе, мастер Шутарна! — Первый писарь восхищенно вложил свиток пергамента в кожаный футляр. Он был довольно молодым человеком, на котором уже начала оставлять следы хорошая жизнь в храме. Бедра располнели, отчетливо проявлялись первые признаки двойного подбородка. Одетый в черные одежды писарь храма внушал почтение. Из красного футляра на поясе торчали два красных грифеля — знак его должности Первого писаря храма Ишты.

— Изображение Крылатой займет почетное место, — восхищенно продолжал он.

Талавайн поклонился.

— Вы льстите моему скромному дару, Первый писарь. Я лишь рука, которая держит кисточку; я уверен, что сама богиня вложила красоту в работу, если вам она так понравилась.

— Ты слишком скромен, Шутарна. То, что ты решил поселиться здесь, — выгодно нашему городу, — смотритель канцелярии храма Ишты снизил голос до шепота. — Вот только плохой тебе дали совет, раз ты поселился прямо рядом с домом проклятого. Разве никто не рассказывал тебе о странных обстоятельствах смерти резчика по кости?

— Я услышал об этом уже после того, как купил дом.

Первый писарь хмыкнул, что должно было выражать неодобрение.

— Надеюсь, ты заплатил не слишком высокую цену. Дела на этой улице идут уже не так хорошо, как прежде.

— Боюсь, горшечник оказался дельцом получше, чем я.

— Впрочем, горшечником он был не ахти каким, — нахмурившись, произнес его собеседник. — С вами, художниками, вечно одно и то же. Если вы действительно талантливы, то в деловых вопросах наивны как дети.

— Буду считать это комплиментом, — смиренно произнес Талавайн.

— Это и имелось в виду, — он похлопал по кожаному футляру. — Завтра утром я покажу эту картину коллегии священнослужителей. Мы все еще подбираем подарок для бессмертного Ансура, правителя Валесии.

Талавайн удивленно поднял голову.

— Это очень далеко отсюда.

Первый писарь самоуверенно улыбнулся.

— В весенний праздник Жертвы я отправлюсь туда вместе с самыми главными жрецами. Бессмертный Ансур устраивает праздник по поводу открытия Белого Зелинунта. Праздник, какого еще не видывал наш мир. Там соберутся все бессмертные, будут присутствовать даже боги, праздновать вместе с нами. Двор бессмертного Лабарны уже начал приготовления к путешествию. В середине зимы меня вызовут ко двору, помочь в меру моих скромных сил. Но вернемся к картине. Я велю, чтобы тебе принесли большую шкуру животного. На ней ты нарисуешь Ишту и девантара Валесии с орлиной головой, самыми лучшими своими красками, — он снова похлопал по кожаному свитку. — Я уверен, что это маленькое произведение искусства дает тебе право выполнить такую работу. И кто знает, возможно, бессмертный заинтересуется твоим талантом, ибо Лабарна будет лично осматривать каждый подарок, который мы повезем в Зелинунт.

Талавайн с трудом скрыл волнение. Праздник, на котором будут присутствовать все боги и все семь королей. Такого действительно еще не бывало. Это может означать лишь одно: там будет заключен пакт, и он может быть направлен только против Альвенмарка!

Эльф проводил писаря до двери и долго смотрел ему вслед, пока тот в конце переулка не свернул на бульвар, ведущий к храму Ишты. Нужно как можно скорее попасть в Альвенмарк. Но если он появится в Голубом чертоге, его уже не отпустят. Небесный наверняка не поймет необходимости отправляться на самоубийственную миссию, чтобы спасти возлюбленную бессмертного. Возможно, он даже расценит это как предательство. Даже если небесный змей будет настроен благосклонно по отношению к нему, он больше не отпустит его.