Чтение онлайн

— Ты открывала Незримое око в храме? — в ужасе переспросила Нандалее. — Именно там! Ты хочешь выдать всех нас?

— Как видишь, я еще жива, и по нашему следу не идут девантары, верно? — совершенно спокойно парировала Ливианна. — Мы достаточно долго вели себя сдержанно. Кроме того, я считаю, что Нангог отправила нам послание. Мы должны поспешить. Мы нужны ей. Мы не можем позволить себе тратить время в каких-то там архивах. Там мы не найдем ничего такого, что нам было бы нужно. И человек в камне вряд ли поможет нам.

— Я знаю, что мы на верном пути, — настаивала Нандалее.

Она поглядела на Нодона, который с каменным лицом стоял, прислонившись к стене.

— Ты выяснил что-то новое о цапотцах? И что насчет того светловолосого парня, который, вполне возможно, эльф?

Он покачал головой.

— Светловолосого я не нашел. Возможно, он не показывается, потому что заметил, что его разыскивают. Или он был настолько глуп, что позволил заманить себя в храмовые сады. Возможно, там есть спуск в кратер. Я бы…

— Еще три дня, — оборвала его Нандалее. — Ровно столько времени вы пойдете еще моим путем, пытаясь разведать тайны Нангога. Пока что мы не станем идти на риск, не представляя, что нас ждет!

— Нандалее слишком юна, чтобы вести нас. Она заблудилась и слишком горда, чтобы признать это. Эти бесконечные часы над записями ничего не дают. Нодон не послушал ее с самого начала и пошел своим путем. Теперь я поступлю точно так же. Как насчет тебя, Бидайн?

Паланкин слегка качнулся назад. Их несли по одной из бесконечных городских лестниц. Ливианна почувствовала, как ее тело вжимается в подушки. Бидайн держалась за две рукоятки между подушками. Ученица низко натянула капюшон на лицо, чтобы оно полностью оставалось в тени, и, несмотря на это, отвернулась, чтобы не встречаться с ней взглядом. Бидайн любила не подставляться неприятностям.

— Я не знаю, как иначе мы должны поступить, — наконец негромко ответила она.

Ливианна схватила свою ученицу за руки, заставила ее отпустить рукоятки. Молодая эльфийка слегка скользнула ей навстречу.

— Иди со мной, и я покажу тебе, что нужно делать, — провела рукой по тонким перчаткам. — Можно посмотреть на них?

Бидайн робко кивнула. Стояла удушающая жара. Наверное, никто, кроме нее, во всем этом городе не носит перчаток. Ливианна стянула тонкую кожу перчаток с изящных пальцев Бидайн. На белой коже с тыльной стороны ладоней виднелся решетчатый узор. Такие шрамы покрывали все ее тело. Казалось, будто ее замотали в рыбацкую сеть из раскаленной проволоки. Ничто не могло стереть эти шрамы.

Паланкин снова выпрямился. Эльфиек окружил рыночный гул и вонь несвежей рыбы.

— Я верну тебе красоту, — произнесла Ливианна и улыбнулась. — Нет, извини, твою безупречную кожу. Красивой ты была всегда. Если бы ты не пряталась, я уверена, что многие мужчины сочли бы твою внешность не недостатком, а загадочной экзотикой.

— Мне это кажется отвратительным, — прошипела Бидайн. — Ненавижу смотреть на свое тело. Я готова сделать все, чтобы заставить эти шрамы исчезнуть и иметь такую кожу, как у Шелковой. Ты когда-нибудь прикасалась к ней, Ливианна? Она безупречна!

— Для дочери человеческой.

— Нет, во всех отношениях. Такая невероятно нежная. Словно она обрабатывала свою кожу маслами каждый день на протяжении многих лет.

— Ты знаешь, как быстро стареет человеческая кожа?

Бидайн снова натянула перчатки. Опустила голову, задумалась.

— Ты уже спала с мужчиной?

— А что?

— Спала?

— Конечно! — ответила Бидайн настолько поспешно и резко, что Ливианна не поверила ей. Ее ученица мечтает, вместо того чтобы жить. Это ее самая большая ошибка. Но от этого она излечит Бидайн.

— Хорошо, — сказала Ливианна. — Сегодня мы с тобой вместе соблазним мужчину. Я покажу тебе, что делать, чтобы мужчина с радостью поделился с тобой своими тайнами. Это изменит твою жизнь, — она заметила, что руки Бидайн снова крепко вцепились в рукоятки между подушками, несмотря на то что сейчас их не несли по лестнице.

— Не думаю, чтобы мне этого хотелось, — натянуто произнесла ее ученица.

— А если за это я подарю тебе новую кожу? — Было видно, что Бидайн борется с собой. — Я не хочу тебя переубеждать. Если ты пойдешь со мной, в эту ночь мы откроем для себя новые тропы чародейства. Я научу тебя более темной, более могущественной магии. Но ты должна захотеть этого. Это не то искусство, которым можно заниматься с серединки на половинку. Отдайся ему целиком, и оно дарует тебе неведомую до сих пор свободу. Ступи на этот путь в нерешительности, и он поглотит тебя. Помоги мне сегодня, забудь при этом обо всех своих моралистических суждениях, и я подарю тебе новую кожу, как только мы вернемся из кратера.

И словно для того, чтобы подчеркнуть неотвратимость ее слов, в этот самый миг паланкин опустили на землю. Они остановились перед большим домом с пыльным бурым кирпичным фасадом. Здесь Ливианна сняла комнату на день. Не слишком грязный квартал, здесь был и двор, куда не выходило ни одно окно, и можно было спокойно спрятать паланкин.

Ливианна решительно вышла из паланкина. Три шага — и она оказалась в темном подъезде, тень которого окружила ее, словно крылья ворона. Чародейка обернулась. Удовлетворенно кивнула, убедившись, что Бидайн следует за ней.

Туватис весь день боролся с собой, размышляя, идти или не идти. И прошлой ночью почти не спал. Эта женщина точно знала, что делает, когда сунула ему в руку полоску папируса с описанием дороги. Нельзя было приходить сюда. При одной мысли об этом его начинало бросать то в холод, то в жар. Служба крылатой Иште не запрещала общения с женщинами. Но здесь, в Нангоге, для этого возможностей практически не было. Храм давал ему все, что нужно: хорошую еду, красивую одежду, уютную чистую комнату, где он проводил ночи. Вот только денег у него не было. Он не мог пойти к продажным женщинам. А те женщины, что приходили в храм, думали вовсе не о том, чтобы заигрывать с ним. К нему, руководителю архива, и без того редко приходили посетители.

Но эта стройная черноволосая женщина была другой. Он почувствовал это еще тогда, когда она появилась впервые десять дней назад. Она хотела его. Тайком пожирала его взглядами, это он заметил точно. При этом он был уже не так уж молод. Ему уже исполнилось тридцать пять лет.

Он остановился перед большим домом из высушенного глиняного кирпича. Здесь ли это? Еще раз бросил взгляд на полоску папируса. Судя по описанию, все верно. Он осторожно заглянул под арку ворот во внутренний двор, и сердце подскочило. Там стоял ее паланкин!