Чтение онлайн

Взгляд, полный участия, сопровождавший эти слова, тронул Рауля.

— Благодарю вас за ваше сочувствие и скажу вам откровенно, что тяжелые семейные огорчения лишили меня наслаждения молодостью. Сверх того, я лишился матери, которую обожал! Мой добрый гений покинул ме­ня навсегда, обрек меня на такое одиночество, которо­му нет утешения.

— А разве вы думаете, что любовь матери угасает вместе с разрушением тела? — сказал полковник, пока­чивая головой, и пытливо взглянул на грустное лицо князя.—В действительности только глаза наши не ви­дят ее, но душа ее, отделившись от тела, не покидает нас и разделяет с нами страдания. Скажите, считаете ли вы возможным общение живых и мертвых?

— Нет, моя мать уверила меня, что мой покойный отец явился ей и утешил ее, но мне не дана такая милость.

— Не отчаивайтесь, мой юный друг, я начинаю ду­мать, что сам Бог свел нас, и что мне буждено возвра­тить вам душевный покой. Не знаю, известно ли вам, что в Париже существует общество людей серьезных, образованных, цель которых научным трудом доказать бессмертие души и возможность сношений с невиди­мым миром через посредство существ, одаренных особой для этого способностью, так называемых медиумов. Эта новая наука, у которой огромная будущность, назы­вается спиритизмом. Она насчитывает уже миллионы последователей, число их увеличивается с каждым днем. И если вы хотите, я посвящу вас в эту новую веру. Я уве­рен, что вы войдете в сношение с вашей матушкой, и она даст несомненные доказательства своей личности.

— О, конечно, хочу,— восторженно воскликнул Рауль,— проникнуть во мрак загробной жизни, узнать, что сталось с моей матерью, снова услышать ее советы... О! Если это возможно, я оживу. Я готов быть вашим учеником, полковник. И, неправда ли, вы не заставите меня томиться, терять драгоценное время? Вы посвя­тите меня на этих же днях?

— Не спешите, мой друг! — отвечал, улыбаясь, пол­ковник.— Ваше рвение меня радует, но к такому важ­ному делу нельзя приступить без подготовки. Прежде всего я должен прочесть с вами книги, служащие ос­новой учения спиритизма: «Книга духов», «Рай и ад», «Евангелие по спиритизму», «Книга медиумов» и «Книга бытия» Аллана Кардека. Когда вы поймете законы и возвышенное учение духов, мы попробуем с помощью Божьей, вызвать вашу матушку. Приходите ко мне, я живу с женой, й если вам понравится в нашем тесном кругу, то мы свободно займемся изучением.

Рауль горячо поблагодарил его за приглашение н вскоре по приезде явился в хорошенькую виллу, занимаемую полковником в окрестностях Парижа. Хозяйка дома радушно приняла его, и князь так хорошо почувство­вал себя в обществе своих новых друзей, что сделался поч­ти их каждодневным посетителем. Пророческий сои, за­ставивший его предпринять это путешествие, казался ему прямым указанием матери. Он ревностно изучал филосо­фию спиритизма, и его восторженная, впечатлительная ду­ша все более и более проникалась ее высокими основами.

Однажды полковник встретил Рауля особенно ра­достно.

— Князь,— сказал он таинственно,— вас ожидает приятный сюрприз. Я представлю вас моей дочери Бар- тон, которая приехала к нам месяца на два. Она —• од­на из тех особых существ, которые передают нам за­гробные голоса, словом, она замечательный медиум. Так что после чая у нас будет спиритический сеанс, и, может быть, ваша мать вступит в общение с вами.

Немного спустя приехала молодая чета, и глаза Рауля с жадностью и любопытством устремились на ма­дам Бартон. Это была молодая красивая женщина, ху­дощавая, бледная, с тонкими пальцами и большими глазами, блестевшими странным огнем. Лихорадочное нетерпение князя было таково, что он ни до чего не при­коснулся за столом, но как только встали из-за стола, полковник сказал, смеясь, дочери:

— Надо пожалеть нашего молодого гостя. Пойдем и вызовем наших невидимых друзей.

Все общество перешло в будуар мадам Буассе, и полковник выдвинул на середину комнаты стол, поло­жил на него несколько листов бумаги, принес крошеч­ный столик еще, в одном из ножек которого был встав­лен карандаш. Мадам Бартон села вместе с другими за стол и положила на него руку.

— Теперь, друзья мои,— сказал полковник,— дайте друг другу руки, помолимся мысленно, чтобы придать больше силы появившемуся духу.

Через несколько минут молчания столик начал дви­гаться. и карандаш написал имя Густава.

— Это мой покойный сын,— сказал хозяин дома, са­мый близкий дух медиума.— Скажи нам, милый Гус­тав, присутствует ли здесь дух княгини Орохай и же­лает ли она вступить в общение.

Быстро на бумаге были написаны следующие слова: «Нет надобности составлять цепь, пусть князь подер­жит свою руку минут пять возле руки сестры».

Рауль повиновался и, когда назначенный срок про­шел, карандаш стал писать: «Дух княгини Орохай здесь и готов отвечать своему сыну».

Нервная дрожь охватила Рауля. В голове его рои­лось столько мыслей, что он не мог сформулировать вопрос. И столик тотчас написал другим почерком:

«Молитесь все, чтобы Рауль успокоился, хаос его мыслей мешает мне писать».

Призвав всю силу своей воли, князь сосредоточил­ся в своей молитве и потом в волнении проговорил:

— Дорогая матушка, если это ты говоришь со мной, то для удовлетворения укажи мне какое-нибудь обстоя­тельство, известное лишь нам двоим.

— Слушайте,— сказал минуту спустя полковник, вы­нимая листок,— вот что написал дух: «Рауль, дитя мое, это я. Вспомни признание, которое ты сделал мне в то утро, когда я тебе рассказала о явлении твоего отца. Чтобы убедить тебя в моем присутствии, я напишу тебе здесь слова известной тебе записки».

Далее последовало содержание таинственного посла­ния отца Рауля. Рауль никому не поверял рассказа сво­ей матери. Лишь вскользь и не сообщая подробностей, говорил он полковнику о видении княгини. Ошеломлен­ный, он с лихорадочным волнением снял с шеи цепоч­ку и старый медальон. Он хорошо знал смысл записки, но никогда не обращал внимания на построение фраз, а теперь, когда он сравнивал эти две записки, то они ока­зались вполне схожими. Слезы брызнули из глаз Рауля. Наклонясь к столу, он прижал карандаш к своим губам.

— Матушка, прости, что я еще хочу в некотором роде испытать тебя, но рассудок отказывается понимать это чудо, уничтожающее смерть. Можешь ли ты и хочешь ли ответить мне на один мой мысленный вопрос?

Едва успел он подумать свой вопрос, как карандаш уже писал: «Валерия невиновна в преступлении, в ко­тором ты ее подозреваешь, и я благословляю тебя, что­бы ты исполнил обещание, данное мне перед смертью. Бог дарует мне милость говорить с тобой, руководить тобой, давать тебе советы, и я вполне этим счастлива». Смертельная бледность покрыла лицо Рауля. Он ни­когда не произносил имени Валерии, клятву его не слы­шал никто, кроме его матери. Широко раскрыв глаза, всматривался он в прочитанные им строчки.

— Мать моя,— прошептал он, наконец, дрожащим голосом,— если ты любишь меня как любила, ответь мне на последний вопрос, и я буду счастлив сознанием, что ты опять со мной и что я приобрел непоколебимое убе­жище. Скажи имя моего ребенка, твое девичье имя и день моего рождения.

— Амедей, Одилия, графиня фон-Эберштейн и 22 июля 18...— быстро написал карандаш.

Этот ответ произвел потрясающее действие. С глухим вздохом, почти без чувств Рауль откинулся на спинку стула. Все встали в испуге, принесли воды. Вскоре князь пришел в себя, но полковник объявил сеанс оконченным.