Чтение онлайн

В положенный час княгине доложили, что лодка го­това, первой ее мыслью было отказаться, но она одума­лась и сказала:

— Хорошо, сейчас выйду.

Она рассудила, что эта уединенная прогулка успо­коит ее нервы и тогда, быть может, она будет в состоя­нии написать Раулю, чтобы просить его присылать к ней иногда ребенка, так как с самим князем она ре­шила не видеться.

— Ты сделаешь мне большое одолжение,— сказала тетя Адель,— если поедешь сегодня одна или с горнич­ной. Я так утомилась нашей утренней прогулкой, что положительно не в силах ехать с тобой и тотчас же лягу в постель.

Валерия не возражала. Она жаждала побыть одна и тащить с собой горничную не хотела, а гребец был для нее ничто.

По мере того, как лодка все дальше и дальше плыла по зеркальной поверхности озера, лихорадочное волне­ние Валерии сменилось грустью. Она глядела на огонек, светившийся в окнах виллы, занимаемой князем. Там был ее ребенок. Случайно или нарочно поселился Рауль рядом с ней? Преследует ли он еще намерение поми­риться? Какая причина вернула любовь к сыну и дове­рие к ней? Она вспомнила отчаянный плач Амедея, сердце ее сжалось, и из глаз хлынул« слезы.

— Увы, отчего все так сложилось?

Уйдя в свои мысли, она не замечала того, что лодка плыла все тише и тише и наконец совсем остановилась. Точно так же она не замечала, что конец ее манто све­сился за борт и купался в воде. В эту минуту гребец наклонился, вытащил замоченный конец и положил его на скамью. Валерия невольно взглянула на его руку, и сердце ее замерло: то была выхоленная белая рука, с тонкими пальцами, и на мизинце, при свете луны, свер­кал знакомый ей перстень, который его смущенный хо­зяин позабыл на этот раз спрятать. Глухо вскрикнув, наклонилась она вперед и встретила страстный взгляд Рауля, который снял шляпу и простирал к ней руки. Конечно, костюм и отпущенная за это время борода очень его изменили, но все же, как могла она не узнать его раньше?

Валерия быстро откинулась назад, и лицо ее вспых­нуло.

— Меня предали, обманули! — воскликнула она, вся вспыхнув.

— Тебе нечего бояться, кроме моей просьбы простить и забыть прошлое! — ответил Рауль.— Да, я приехал сюда, чтобы видеть тебя. Сегодня я узнал, что ты не­чаянно была у меня, и я решился, не медля далее, при­ступить к развязке. Благословенная случайность устрои­ла, что ты сегодня одна, и теперь я умоляю тебя: вер­нись ко мне, дай мне загладить прошлое и моей лю­бовью заглушить несправедливое подозрение, которым я тебя оскорбил.

— Неужели ты думаешь, что пропасть, которую ты разверз между нами, могут уничтожить несколько ласко­вых слов? — с горечью проговорила она.— Разве я могу забыть ту ужасную минуту, когда ты поставил меня пе­ред семейным судом, обвиняя в измене, и заявил, что лишь просьба твоей покойной матери спасла меня от публичного скандала. Нет, нет, сердце мое содрогается при этом воспоминании. Я клялась тебе в невиновности, а ты не поверил! При малейшей случайности ты будешь снова топтать меня ногами.

— Валерия, я слеп, как и все люди, а между тем все, по-видимому, обвиняло тебя. Но если ты так упор­но отвергаешь мою просьбу, значит ты никогда не лю­била меня. Ужели ты никогда не чувствовала потреб­ность увидеть меня и не сознавала, что Амедею нужна мать? И слезы твоего единственного ребенка ужели не трогают тебя?

— Нет, это ты никогда не любил! Я поняла это в ту минуту, когда ты бросил меня, умирающую, на посме­шище людям. Истинная, глубокая любовь способна ве­рить, несмотря на внешние улики, а ведь доводы и по­дозрения остались все те же. Разве ты добыл какое-нибудь доказательство, меня оправдывающее?

— Да, «чудо» доказало мне твою невиновность, но я открою тебе мою душу только, когда ты будешь со мной снова. Надеюсь, что это будет скоро, что любовь побе­дит гордость и жестокие речи, которые я слышал от тебя сегодня, не будут твоими последними словами.

— Не мучь меня, Рауль. Быть может, впоследствии я все позабуду, но в эту минуту рана моя еще болит, я не могу отдаться тебе. А теперь, пощади и доставь меня домой, все эти волнения выше моих сил.

Князь молча взялся за весла и быстро причалил к берегу. Выпрыгнув на ступени лестницы, он помог Ва­лерии выйти из лодки. Глаза их встретились: во взгля­де князя было столько скорби, упрека, что молодая жен­щина остановилась, не отнимая своей руки. Она вспомни­ла последнюю просьбу отца, и сердце ее сильно забилось.

— Прости меня, Рауль, но свидание с тобой сильно меня расстроило,— прошептала она.— Обещаю тебе по­думать о твоих словах и употребить все усилия, чтобы забыть прошлое, но в эту минуту я не могу.

Она слегка пожала руку мужу и убежала в дом.

Грустный и убитый сел князь в лодку и направился домой. Но скоро он перестал грести и, растянувшись в лодке, предался горьким тоскливым мыслям. Долго ли размышлял Рауль, он не знал. Утомленный, с отяжелев­шей головой, он, наконец, поднялся и грустно взглянул туда,, куда его влекло сердце, и вздрогнул. Облако дыма окружало освещенную луной виллу, а с одной стороны фасада огненные языки лизали стену до самой кры­ши. Охваченный ужасом, князь бросился к веслам.

Вспыхнул пожар, и жизнь жены в опасности — вот мысль, всецело захватившая его.

Подплыв к берегу, он увидел испуганных людей, услышал их крики и треск огня. В несколько прыжков он достиг террасы.

— Где княгиня? — спросил он у полуодетой, расте­рявшейся женщины, бежавшей с двумя горшками цветов в руках. Ничего не ответив, она побежала далее, но Рауль схватил ее за руку и, сильно встряхнув, спросил опять. Как бы очнувшись от сна, камеристка взглянула на него и проговорила:

— Должно быть, наверху. Дым так густ, что не­возможно добраться до ее комнаты.

— Где комната графини?

— Наверху, над помещениями баронессы, откуда и начался пожар.

Князь бросился в дом и поднялся по лестнице, уже до того накалившейся, что нельзя было тронуть перила; густой и едкий дым душил и слепил глаза.

— Валерия! — крикнул он в ужасе.

Ответа не было, но в ту же минуту он наткнулся на распростертое на земле тело. Рауль наклонился и узнал Валерию в ночном одеянии. Очевидно, она хотела бежать, но задохнулась дымом и лишилась чувств.

Подняв ее, князь с драгоценной своей ношей пустил­ся в обратный путь как раз вовремя, ибо кругом уже мелькало пламя.

Рауль сам задыхался, голова его кружилась, но сде­лав последнее усилие, он достиг террасы.

Свежий воздух придал ему бодрости. Он отнес Ва­лерию в лодку, привязанную у берега и вернулся к со­бравшейся толпе любопытных и спасающих, чтобы узнать о тете Адели, но никто не мог сказать ничего положительного. Одни говорили, что именно ее крики подняли тревогу, другие видели будто она металась по комнате и затем свалилась. Одно было несомненно: по­жар начался в ее комнате, но только невозможно было туда проникнуть, чтобы спасти ее.