Чтение онлайн

— Бр-а-ай?! — Без оглядки (а надо бы — вдруг обман или засада вражеская кака?) из странной, похожей на домовину (2) великана повозки выскочила простоволосая Дарнейла. — Брай! — И остановилась как вкопанная. — Брай.

Тот наклонился, суженую свою милую одной рукой поднял и в седло к себе взял. Тут уж они ничего не замечали — друг на друга глядели… А кругом ведь шум стоял — радовались эфетам беглецы несказанно, будто все их тревоги позади; даже те встречу праздновали, кому в кводах родных не было.

Чуть попритихло веселье, сначала смешавшиеся воины и месмы разбились по группкам — кто с друзьями сидел, кто с родичами.

Ужин накрыли прямо на поляне, народу получилось много, но все друг дружку хорошо знали.

— Где Гийом, наш Иржик как? — опомнилась Дарнейла, встрепенувшись в объятиях Брая (они под кусточком сидели, ото всех в тишке). — Ой я и ма-ать!

— Не волнуйся, любая моя, в обозе он с Зулом. Благополучен сынок наш. А вот Имнейка прям барышня, на голову братца-то переросла! Дивно, не замечал я, что месмы быстрей нас росли... Или кажется? — глуповато отвечал расслабленный от бурной встречи Тинери.

— Да где же Фаркатка? Что сам не идет? — Дарнейла улыбнулась любимому.

— Вот и богатырь ваш, сохранил я дитё, глядите, госпожа! — Нарушая уединение, в их "тайное укрытие" просунулась голова Аркая.

— Где Фаркат? — тихо повторила Килла, принимая спящего Иржика на руки от оруженосца-няньки.

— Так пропал, сгинул... Можно сказать, конец! — не подумав, брякнул Зул...

— Пойдем, не пялься, не про нас благость та! — Хмурый Дакий потянул из гомонящей толпы разулыбавшегося друга. — Думаешь, Рыжик, нас с тобой теперь воины презирать перестанут или за стол вместе с месмами посадят? Глаза в пол, наше место известное... Всё, кончился праздничек!

— Ты никак бежать задумал? — охнул Инэ и, вздрогнув, обернулся.

— Эй, отроки. — Перед ними стоял сам знаменитый Лон Иммер Рейдент. — Архонт зовет, — и рукой парней поманил...

(1) — презрительная кличка, ею молодые Сыны Месм, которых отбирали в воинство из отпрысков мужеска пола знатных, сильных колдуний, дразнили лонов, чьи матери умирали, или не просто отказались от сыновей, а передавали тех в постельные рабы. Таких было видно по выбритым вискам и татуировке на губе.

(1) — гроб, сделанный их цельного ствола дерева.

Глава опубликов

========== Восход Тьмы ==========

А в сотне фарронах на восток бледная ночь, подгоняемая штормом, таяла над свинцовыми скалами, кольцом окружающими мрачную каменистую равнину Дувайн-Голла.

В первую вылазку отряд разделился, пошли только двое — даже без отдыха, сразу с дороги, что не была легкой, а последние два коло — ещё и голодной; запасы и вода кончились, охоты в голых безжизненных скалах с недавней поры не случалось… Эта, последняя ночь канкерова (1) сезона, выдалась особо неспокойной, но откладывать дальше не моглось…

— Откуда столько кровищи? — шепотом удивился идущий впереди воин. — И всё по стенам сочится — прям как водопад! Сколько уже плутаем — а тут еще эта гадость… Да не может же быть, не так пахнет. Я такую вонь кровавую всегда чую, хоть на поле брани не был ни разу.

— Всё верно, такими объемами «красненькую» еще не разливают, не кислая жамка, чтобы в канаву выплескивать-ать-ать… — отозвался Бон, шедший следом по осклизлым краям заполненной алым бурлящим жижевом ронды. Жидкость, будто живая, двигалась и время от времени рождала на нехорошо блестящей поверхности огромные пузыри. — Да вообще как в зале озеро получилось, может, военная хитрость какая? — Он пожал плечами и чуть не потерял равновесие.

— Ш-ш-ш! — Кейо остановился, прислушиваясь. Даже их тихие голоса отдавались резким эхом в совсем невысоком помещении. И эхо это странное будто само выбирало, какие слова повторять:

— Какая-какая-кая-я-я.

— Морок?— спросил, не поворачиваясь, Кейо.

— Морок-морок-морок-морок-срок-срок-рок-рок,— гукнула пустота, и Рейденский лон, поставив ногу чуть влево от намеченного на карте, однако вдруг показавшегося ему шатающимся и неверным камня, — исчез!

Фаркат закричать не смог, но понял, что пропадает. Впереди была только бездна, пол отступил от закачавшихся стен, и те начали падать внутрь башни…

Мерейю… Да кто бы сейчас узнал в этом искренне встревоженном, потрепанном, грязном бродяге избалованного отцовской любовью, заносчивого и подловатого красавца Хедике!

Он склонился к умирающему, осторожно поднял почти невесомое тело на руки.

— Тихо-тихо, все сладится, это только вторая попытка. Ты же наш вождь, куда мы без тебя — вот и думай, что не так пошло, а не помирай… Проклятая корона! — Мерейю перенес обессилевшего Бона подальше от полуразрушенного входа в замок Ольхормер и, уложив на свернутые дорожные сумы, укрыл своим плащом:

— Поспи.

— Некогда отдыхать. Что там зрачки — правду говори! — Фаркат задышал чуть спокойнее. — Надо успеть до рассвета.

— Да все с глазами у тебя, Величество, ладно, не багуй. Жалко Кейо, ну так теперь с тобой я пойду, погоди только, полежи маленько. Морена еще высоко. Выпей вот, — Хедике вытащил зубами из бурдюка с водой деревянный чоп. — Немного осталось! — О чем он говорил, о воде или об этой страшной ночи, в которую решалась не только судьба разрозненных земель, всех фьефов и баронства, будущее Северного королевства и их собственная, давно ставшая общей, участь, было непонятно.

Фаркат, лежа, потянулся, вздрогнул всем телом, сел:

— Не, ты пойдешь Лангина выручать. Может, разведчику нашему безбашенному там надобно по-большому сходить, да зад подтереть, а куда ему с распятыми-то руками? Вот не будет с баба… башнями обниматься! — Бон, видно, стал в себя приходить, раз по-прежнему забалагурил. — А что, поёт-то хорошо, только вот ни голосу, ни слуху — солдафон, что возьмешь! И карту мне подай.

Хедике, не соглашаясь, замотал головой:

— Сэйро, что ему сделается — привычный, ну смерзнет немного. Я с тобой.

Кейо Лангин, самый молодой следопыт и шпион войска архонта Тинери, в первый их с принцем Фаркатом штурм заколдованного глайморами замка поторопился и, наступив на неправильный камень, сошел с показанной на карте дороги, оказавшись пойманным хитрой ловушкой. Вот уже вторую тень он стоял на крохотном уступе на внешней стене смотровой башни; задом к бушующему морю, но крепко держась раскинутыми в нелепом объятии руками за крутые бока твердыни. Слава Астарлингам, хоть ее округлые плиты были выточены из гранита — века и ветра не пощадили их цельности, и Кейо смог уцепиться, намертво приклеившись ловкими пальцами к краям образовавшихся трещин…