Чтение онлайн

Как только собака освободилась от поводка, помчалась

мимо девчонки — в лес. Молча, без лая, решила нагнать кого-то.

Милиционеры, забыв о Сивуче, бросились в лес. Треск кустов, топот ног вскоре начали стихать.

— Слиняли кенты! — улыбался Сивуч. И вдруг услышал дикий вопль, потом визг собаки, брань. А вскоре увидел, волокут из леса оперативники кого-то за ноги.

Капка в комок сжалась, узнала лысого. Весь искусанный овчаркой, ободранный, в крови и в грязи, он вприщур глянул на Задрыгу и процедил сквозь зубы, словно адресованное овчарке:

— Не слинять суке от разборки малины! Распишут пером, как маму родную! А сам доберусь — в ленты пущу! За подлянку, что лягавым высветила!

Капка отвернулась. Будто ее не касались угрозы лысого. Милиция, подумав, что вор грозит собаке, взяла его на сапоги, затолкала в машину. Закрыла наглухо. Оставив у Сивуча следователя угрозыска, машина укатила в Брянск.

Следователь задал Сивучу много вопросов. Фартовый отвечал скупо.

Нет, он не знал и никогда не был знаком с человеком, взятым милицией неподалеку от его дома. О краже в ломбарде ничего не слышал. С фартовыми города не видится и не общается. Не знает, почему вор оказался вблизи его дома. Мало ль кто в лесу шляется! Никого у себя не укрывал и не собирался прятать, что и обыск подтвердил. Живет на скудную пенсию, да тем, что лес дает. Грибы и ягоды…

Следователь понял, что большего от Сивуча не добьется. Вскоре ушел от фартового. И Сивуч, проследив, что следчий и впрямь пошел в город, позвал Капку.

— А ну, колись, за что лысый тебе разборку посулил, почему замокрить вздумал?

Капка смотрела на фартового, впервые боясь открыть рот. Тот сдавил плечо, потребовал жестко. И тогда Задрыга созналась во всем.

Сивуч слушал багровея.

— Грозили они мне. Будто шмаре. Обещали долю. Взамен, как собаку отогнали от навара. Ну пусть бы вякнули, что отработать надо. Я и не ждала бы ничего. И так смыться хотела. Они меня «хвостом», взяли. В прикрытие. Я отомстила за все, — вдавила голову в плечи, ожидая жестокой трамбовки.

— Лажанулись кенты… Мне Тарантул клялся привести тебя и приволочь положняк… Натрепались? Сорвали куш и ходу! Будто последний день в фарте? Иль посеяли, что их разборка везде достанет. На зелени жировать вздумали? — дрогнули руки.

— Не ссы, Задрыга! Они первыми закон нарушили. Облажались, как фраера! Но и ты — падла! Не так надо было. Не мусорам фартовых засвечивают. А на сход вытаскивают. Это — страшней всего! Сход решать должен. А ты — просрала! Там паханы решают за фартовых! Никто не слиняет от их слова. А теперь как дышать? Лысый всем растрехает, как малина попухла, из-за кого кенты накрылись. И тебе колган отвернут шутя. Единое, что спасет, вырвать кентов из мусоряги. Но как? Это нам не по силам, — нахмурился Сивуч. И подумав, добавил:

— Теперь в любой миг подлянку жди. Она никого в доме не обойдет.

— А при чем ты и пацаны?

— Я тебя учил. И их — с тобою одинаково. Потому всех притянут.

— Я знаю, как кентов из лягашки вырвать. Но… Когда они смоются, могут нас размазать? — спросила Задрыга.

— Кто их душу знает? Но лучше тебе в это не соваться, — одернул девку Сивуч. И добавил:

— Ну и стерва же ты, Задрыга! Ну и падла! Редкая паскуда! Как доперла до такого? Как отмочить успела, зараза! И такое обстряпала, не став взрослой! Что ж с тебя выйдет, когда вырастешь? — удивлялся искренне, неподдельно.

В этот день, едва Капка уснула, ушел из дома Сивуч. В город — к фартовым, по делу…

Никто из фартовых малины даже по бухой не смог бы предположить, как легко вышел на их след следователь угрозыска.

Законники знали, что в спецкартотеках прокуратуры и милиции хранятся все сведения о них. Еще бы! Каждый был судим по четыре-пять раз, все считались рецидивистами. А потому, не только биографические данные помнил следователь уголовного розыска — Виктор Федорович Васильев, а и особые приметы, почерк каждого.

Васильев всегда выезжал на место происшествия сам. Работал без помощников. И только в случае крайней необходимости просил привезти сысковую собаку.

Вот и в то утро, едва вошел в ломбард, попросил — никого не входить, не шуметь.

Как ни хитры, как ни изощренны были фартовые на всякие уловки, но и они не могли предусмотреть мелочей, каких оказалось вполне достаточно, чтобы узнать, кто побывал здесь минувшей ночью.

Низкорослый, кряжистый Тарантул как всегда не смог дотянуться до верхнего стеллажа и воспользовался стулом. На его пыльном сиденьи отпечатался след обуви тридцать пятого размера. Подобного размера обуви не имел никто из фартовых Брянска.

Васильев, едва вошел в ломбард, сразу почувствовал резкий запах «Шипра». И понял, в деле был Фрося — здоровенный, рыжий вор, какой любил сбегать из зон и тюрем переодевшись в бабу, умел часами говорить женским голосом. И, если бы не страсть к «Шипру», избежал бы многих неприятностей.

Увидев вскрытый без инструмента ящик и крышку от него

с торчащими гвоздями, понял, в деле был Лимон. Только он умел вырвать любые гвозди без усилий и шума.

Следователь увидел и следы Князя. Тот всегда с фонарем ходил в дело. Круглый след от него так и остался на пыльной полке.

— Хорошо, что уборщица здесь ленивая, — подумал Васильев выйдя из ломбарда и, позвав оперативников, приказал одному срочно привезти служебную собаку, остальным — никого не подпускать к ломбарду, пока не завершен осмотр места происшествия.

Овчарка тут же нашла берет. И взяв след, понеслась к вокзалу.

Фартовые не ожидали для себя беды и послали лысого Пузыря в буфет купить в дорогу жратвы и выпивки. Тот с радостью ухватился за деньги и выскочил из вагона. До отхода поезда оставалось двадцать минут.

Растолкав очередь, пролез вперед. Хватал кульки, пакеты. Совал их по карманам. А когда вышел на перрон, увидел возле вагона милицию и овчарку.

Ноги задрожали. По спине полил пот. Он еле удерживал в руках покупки. Они показались ему наручниками, когда увидел, как милиция выводит из вагона кентов.

— Живей! — подталкивали их в спину кулаками и вели к машине, стоявшей за вокзалом.

Пузырь постоял в растерянности совсем немного. Чтобы не привлечь к себе внимания пассажиров и провожающих, свернул за здание вокзала. Следил, как заталкивают в машину законников. Вон Фросе — пинка дали, торопят. Лимона кулаком вбили в «воронок». Двое Князя волокут. И только один милиционер стоял около машины, не трогая никого. Пузырь пригляделся. И… замер. Увидел в его руках свой берет.

Он понял все. Оставив на траве все покупки, незаметно свернул в обратную сторону и вышел на многолюдную улицу. Здесь он чувствовал себя вне опасности.

Пузырь шел к Дрезине. Зная, что только он может помочь. По его слову фартовые города постараются достать из милиции его кентов.

Но пахан еще спал. И стремачи не решались его будить ни по чьей просьбе. Тем более, что разговора требовал не пахан малины, а обычный законник, почти никому неизвестный Пузырь.

— Возникни к вечеру. Тогда, может, выслушает. Теперь — рано. Отваливай, не мозоль зенки. Не приведись, не в духе встанет.