Чтение онлайн

Дружно прихлебывая чай, все опять с ожиданием уставились на Мура.

– Мы подозревали Эда во многих серьезных нарушениях долгие годы, но он вел себя крайне осторожно. Неожиданное и непонятное покушение на Лизу – вот, что насторожило меня. Я не предполагал, что Эд может зайти так далеко.

– Так это был он? – возмущенно дернулась я и расплескала горячий чай.

– Подождите, какое покушение? – встрепенулся Сергей.

Мур протяжно вздохнул.

– Лиза потом все расскажет, ладно? А то до конца никогда не доберемся. Итак, после покушения на Лизу нам пришлось опять раскрыть дело Елизаветы Ксаверьевны…

– Это был Эд? – не могла успокоиться я.

– Нет, – нетерпеливо отмахнулся Мур. – Эд не сталкивал тебя с мокрых досок. Это сделал другой человек.

– Кто же? – напряженным голосом поинтересовалась Машка.

– Я не случайно пришел с разговором после убийства Моргулеза в «Хилтоне», – не ответив на Машкин вопрос, обратился ко мне Мур. – Ты унаследовала огромные средства, и тебя могли окружать люди, которым была бы очень выгодна твоявнезапная смерть. Начну с того, что подозревал всех: московского мужа, Вацлава, брата…

– Сережку? – гневно вскричала Машка, и Мур слегка поморщился:

– Кто унаследует деньги, если с Лизой что-либо случиться? Ближайший родственник, не так ли? Лиза недавно написала нелепое завещание: «Все – брату». Несмотря на краткость, оно имеет полную юридическую силу. Но Сергей – не просто брат, он еще и опекун несовершеннолетнего племянника. В случае смерти сестры, до того дня, как Алексею исполнится 21 год, огромный капитал находился бы в полной власти опекуна…

– Ты не понимаешь, мы воспитывались совсем в другое время, – раздраженно перебила я Мура, – в другой стране, где материальные ценности не возводились в фетиш. Мой брат никогда не столкнул бы меня с пирса ради получения каких-то паршивых денег!

– Не каких-то, а очень больших, – занудливо поправил меня адвокат.

– Неважно! Вы просто всегда жили в капиталистической стране, где за деньги покупается все – любовь, дети, работа…

– Ага, а ты жила в другом мире, где только идеи имели ценности, – иронически прищурился Мур. – Так? Эх, «хорошо в Стране Советов жить»! А на самом деле?

– «В стране советской», – машинально поправила я.

Мур мгновенно замолчал. Машка отставила чашку и в изумлении уставилась на него.

– Мур, – потрясенно сказала она. – А ведь ты не служишь в беверли-хиллзской полиции. Ты кто?

Мур нервно почесал переносицу и отвернулся к бассейну.

– Черт, как это я проговорился, – пробормотал он растерянно.

Голубая вода под заходящим солнцем переливалась таким неистовым огнем, что глазам было больно смотреть на волнистые блики, но Мур упорно не отводил от нее взгляда.

– Джон, мы ждем, – ледяным голосом подал реплику Сергей из своего кресла, и Машка тревожно оглянулась на него.

Мур громко рассмеялся, сел рядом с Сергеем и потянулся к бокалу.

– Вы правы, я не служу в беверли-хиллзской полиции, а занимаюсь расследованием дел, связанных с антиквариатом. Русским антиквариатом, если уж быть совсем точным. Убийства, гонки, пистолеты, преследования – это, к счастью, не моя ниша. После падения социализма, к нам хлынули потоки государственных ценностей из России, которые нечистоплотные контрабандисты пытаются продать частным лицам…

– А вам, жадным американцам, не все ли равно, если государственные ценности осядут в частных коллекциях? – язвительно перебила Мура вредная Галка.

– Представь себе – не все равно, – спокойно отбил выпад Мур. – Государственные музеи не должны грабиться теми, у кого есть деньги, и уникальным экспонатам древности не место в потайных сейфах и на закрытых вернисажах для избранных. На то они и государственные ценности. Мне очень жаль, но вы даже отдаленно не представляете, сколько подлинников украдены из музеев России за последнее десятилетие и как часто посетители любуются искусными подделками и копиями.

В голосе Мура звучала истинная печаль, которая заставила всех нас немедленно устыдиться.

– Джон, – деликатно покашлял юрист, – давайте ближе к делу.

– Хорошо. Осталось совсем немного. Итак, кроме Сергея я подозревал Лизиных мужей и подружек.

Девчонки в унисон грозно засопели и так неприкрыто враждебно взглянули на Мура, что я не сдержалась и захихикала.

– Только после покушения на Вацека все встало на свои места, и я наконец догадался, где искать спрятанные Елизаветой Ксаверьевной документы. А я ведь, Лиза, и тебя подозревал одно время, – покаянно признался Мур.

Неожиданное признание заставило меня онеметь. Подозревал меня! Как же так? А сам ухаживал и прочие шуры-муры?

– Подозревал? И – поехал в Носсу? И – признавался в любви?

– Ну и что, – легкомысленно пожал плечами Мур. – Одно другому не мешает. Я и сейчас могу сказать, что люблю тебя.

В немом негодовании я только беззвучно развела руками, не в силах вымолвить ни слова. Да, такого объяснения в любви мне никогда и ни от кого не приходилось слышать. Сергей смущенно закашлялся, адвокат весело рассмеялся, но мне было не до веселья.

– А если убедишься, что я – преступница, то что, посадишь в тюрьму, все так же нежно любя? – закричала я вне себя.

– Успокойся, – опять поморщился Мур. – Тюрьма тебе не грозит. Уже знаю, кто стоит за всеми преступлениями. Не ты. И, пожалуйста, прошу, не кричи больше.

– Хочу кричать и буду, – возмутилась я.

– Лиза, потом разберетесь, – нервно прервала меня Машка. – Мур, ты сказал что знаешь, кто преступник?

– Знаю, – спокойно ответил Мур. – Но прежде, Лиза, ответь на простой вопрос – как зовут твоего сына?

– Алексей Князев, – сердито буркнула я в сторону.

– А мужа?

– Алексей Коровин, – даже произносить фамилию бывшего мужа было противно.

– Ты знаешь девичью фамилию Елизаветы Ксаверьены?

Я отрицательно помотала головой.

– Воронцова, наверное, – усмехнулся Сергей.

– Нет, хотя логически подобное предположение весьма возможно. Ее девичья фамилия – Коровина. А как звали офицера, которого любила Елизавета Ксаверьевна? – Мур по очереди обвел нас глазами.

– Алексей… А фамилию она никогда не упоминала…