Чтение онлайн

– Нет, – сказал Колобок. – Я уверен что во второй раз я не смогу зайти в печь. Сгорю. Жизнь даётся только раз.

– Как складно ты говоришь. Как в театре, – сказал старик, вспоминая как в город приезжал театр. Они со старухой надели самую лучшую одежду и пошли на представление. Старику понравилось, что можно было не только смотреть на игру артистов, но и не стесняясь, есть сахарных медовых петушков на палочках.

– Не знаю, – сказал Колобок и если бы у него были плечи, он бы пожал ими, – Слова сами получаются. Я говорю то что думаю. Даже не успеваю подумать и уже из меня слова вылетают…

– Он думает, – с благоговеньем сказала старуха. – Принеси, старик, ему что-нибудь мягкое. Не будет же он на подносе спать?

– Ну-ка пойдём поговорим, старуха, – прошептал старик и отвёл бабку в сенки.

Они стояли и смотрели друг на друга. Она, чтобы лучше понимать, он – чтобы сказанное им лучше доходило до неё.

– А если это колдовство? – прошептал старик. – И вообще, ты подумай, как такое возможно? Говорящий хлеб? Живое тесто? Что разговаривает с нами через него, ты подумала?

– Это просто Колобок, – с нежностью в голосе ответила старуха. – Если и волшебство, то доброе. Ты видел его глаза? Они чище чем у священника в церкви.

– Не говори так. Нехорошо это. – сказал старик. – А то как бы чего не вышло? А чего ты, кстати старуха раскомандовалась? Принеси то, принеси это? Сидеть видите ли этому Колобку жёстко. Подушечку ему? Думаешь, я вот всю жизнь мечтал, чтобы в старости вместо отдыха, хлебному мякишу подушки таскать?

– Если ты сейчас не замолчишь, я уйду от тебя навсегда, – сказала старуха. – Какой же ты самовлюблённый старик!

Старуха взяла маленькую подушечку, которую старик брал в лес, чтобы если застанет ночь в пути, было куда приложить голову. Бабка положила подушку рядом с Колобком, который всё это время смотрел в слюдяное окошко и был глубоко задумчив.

– Я же ещё и самовлюблённый, – пробормотал старик и ушёл на заброшенную половину дома.

Он уселся посреди кучи, натасканного за эти годы хлама и старых вещей и тяжело вздохнул. Старик рисовал в пыли палочки и кружки, когда рядом раздался проникновенный голос Колобка

– На бабку злишься? Поссорились?

– Да, не злюсь я, – отмахнулся старик. – У неё материнский инстинкт видать проснулся. Она тебя за ребёнка своего приняла.

– В каком-то смысле так и есть. А что у тебя будет здесь на этой половине дома? Что-то строить собрался? – спросил Колобок.

– Ничего уже тут не будет, – сказал старик. – Похоронят нас с бабкой и дело с концом.

– Нельзя так говорить, – сказал Колобок.

Только по бровям было видно, что в нём снова происходят одному ему ведомые внутренние процессы. Раз, и он покатился по пыльному полу.

– Ты поосторожней там, – сказал старик. – А то подпол незакрытый. Свалишься и крошек твоих не соберёшь

– Я вижу, – сказал Колобок. – Да, здесь тяжело кататься, к глазам всякая ерунда пристаёт. Почему ты не отремонтируешь здесь всё и не уберёшь? Вон же и доски есть, и гвозди?

– Хотел, да не успел, – сказал старик. – Жизнь, как видишь, прошла.

– Как это прошла? – изумился Колобок. – Ты же ещё живой?

– Незаметно прошла, – буркнул старик и закурил самокрутку, разгоняя дым руками.

– А сколько ты уже прожил?

– Лет семьдесят, а то и больше, – сказал старик.

– А я знаешь сколько проживу? – спросил Колобок.

– Сколько? – спросил старик, размышляя, влияет ли количество добавленной костной муки в хлеб на продолжительность жизни.

– До утра, – с лучезарной улыбкой ответил Колобок.

– Почему так мало?

– Предчувствие у меня, – сказал Колобок. – Но я хочу сделать что-то великолепное за свою жизнь. Что-то важное – важное!

– И что же это? – спросил, туша окурок, старик. – Жениться на королеве? Разводить большие стада коров и заработать много денег? Пойти на море и стать пиратом? Что ты хочешь?

– Хорошо петь песенку, – сказал Колобок. Вдруг улыбнулся губами – корочками и звонко запел:

Я Колобок – Колобок

Я по коробу скребён,

По сусеку метён,

На сметане мешон

Да в масле пряжон,

На окошке стужон…

Песня была красивая, но старику вдруг стало неуютно от непрошенного воспоминания. После войны на ярмарке в городе, куда он сдавал кедровые орехи, тут и там стали появлялись калеки. Все как один злые на судьбу. Некоторые инвалиды, как и Колобок пели песни и ещё клянчили деньги. У инвалидов были хотя бы какие то конечности, а у Колобка только голова. Впрочем чистый звонкий голос Колобка не шёл ни в какое сравнение с хриплыми вяканьями калек. Старик заставил уйти непрошенный образ из головы.

– Жизнь – это песня, – Сказал Колобок. – Смысл жизни – в песне. У каждого своя песня просто. Если бог руки, ноги дал – используй их. Есть голос – пой. Есть голова – думай. Начал дом – дострой его. Есть жена – заботься о ней. У меня нет ничего, кроме голоса, но я веселей чем ты. Я не унываю

– Ну тебе легко говорить, – задетый за живое пробормотал старик. – А я старый и у меня нет ничего, чтобы…

– Хватит своим возрастом гордиться. С твоих слов получается, что в мире самая уважаемая должна быть морская черепаха. Они ведь дольше всех живут.

Колобок прокатился мимо старика, прошуршал по половичкам в коридоре, где его поймала старуха. Подняла его на руки как котёнка и прижала к груди, а потом звонко чмокнула в щёчку пыльную от путешествий по дому.

Ночью, когда все спали, Колобок укатился в глухую ночь. Он выдавил тряпку, которой была заткнута часть слюдяного оконца, скатился с подоконника и был таков. Первой от проникшего в избу холода проснулась старуха, закричала и разбудила старика. Старуха выглядела так, будто днем к ней прилетел волшебник и пообещал вернуть молодость, а ночью вдруг испарился. Старик в сонной оторопи смотрел, как старуха бегает по избе и кричит, не обращая внимания на его попытки успокоить её.

– Зачем ты его выпустил? Почему не заложил окно? Иди и догоняй его! – кричала старуха.

– Еще чего, – сказал старик. – Как ты себе это представляешь? В ночь? Там сугробы в человеческий рост намело. И холодина такая. Добрый хозяин собаки из дома не выгонит, а ты меня на верную смерть посылаешь!

– Вечно у тебя отговорки! – крикнула старуха. – Посмотри, в доме повсюду твои отговорки. Там недостроено, тут недомазано. Твоё ружье – это посмешище, а не ружьё! Во двор выйди? Тут что-то нёс и недонес! Баню строил – не достроил. Если натопить ее посильнее, то снег вокруг растапливается. Дом – половина так себе, половина – пещера холодная! Сколько можно так жить? И Колобок от нас и укатился!