Чтение онлайн

Видимо, с тех пор много воды утекло. Граждане кое-чему научились. И Лешка за свои махинации угодил за решетку.

Во всяком случае, такие татуировки на пальцах в салоне делать вряд ли станешь. Но сейчас Лешка выглядит вновь сытым и довольным. Зубов нет, но и без них вид у Лешки цветущий в отличие, кстати говоря, от собеседника самой Ирины, с которым она так до сих пор и не разобралась.

– А ведь мы с Грибовой сидели за одной партой, – жаловался ей худенький, явно обиженный. – И всяко, мы были с Грибовой ближе, чем с тем же Ивановым или с Витькой-лабухом. Но и она меня не узнала. Впрочем, нет, я не удивляюсь. С тех пор как я похудел почти на тридцать килограммов, меня никто из прежних знакомых не узнает. И жизнь в другой стране тоже сильно меняет человека. Ты-то ведь помнишь, что после окончания школы мы с родителями сразу же уехали в Израиль.

Похудел! Израиль!

Ирочка попыталась представить себе этого человека круглым толстячком, каким он бы стал, вернись к нему прежние тридцать килограммов. Круглые щечки с ямочками, от которых теперь остались лишь бороздки-морщинки, чуть задранный вверх нос-пятачок и маленькие смеющиеся глаза. Сёмка! Смехов Сёма!

Лицо у Ирины сразу прояснилось.

И наблюдавший за ней Сема кисло улыбнулся:

– Вижу, ты меня вспомнила.

– Боже мой! Никогда бы тебя не узнала. Ты так изменился! Похудел!

– Мне кажется, что худым мне быть лучше.

Ирочка бы так не сказала.

Конечно, если сравнивать с Витей, который в свои неполные сорок выглядел почти как старик, Сема выглядел очень даже неплохо. Но если сравнивать с прежним жизнерадостным Семой, который при каждом удобном случае мог отпустить шуточку и сам же над ней засмеяться, то Ирочка сомневалась. Этот новый Сема вряд ли стал бы смеяться даже по поводу, а уж без него…

– Ты какой-то печальный, Сема. Ты не болеешь?

– Это тебе кажется. У меня все прекрасно.

И Сема с таким жаром кинулся доказывать Ирине, что у него в жизни все тип-топ, что лишь утвердил ее в своих подозрениях. Сема либо в недавнем прошлом тяжело болел, либо, возможно, до сих пор болен. Либо слишком много работает.

В любом случае в этой жизни ему пришлось несладко. Но Ирина тут же подавила зарождающееся в ней сочувствие к бывшему однокласснику. Нечего ей всех подряд жалеть. Несладко Семе пришлось, а кому из них пришлось сладко? Он-то удрал, а они тут выживали. Так уж случилось, что годы после окончания ребятами школы были самыми трудными для страны. Развал всех прежних отношений. Передел собственности. И долгое и мучительное выстраивание новой реальности, которая когда-нибудь в далеком будущем снова обещала стать радужной и светлой.

Ирина с трудом отделалась от Семы, который, похудев, сделался крайне занудным типом. Все чего-то ныл и ныл, все жаловался и жаловался. Сначала насчет Грибовой, которая его не узнала. Потом насчет зала, который казался слишком дешевым. Затем насчет стола, который нашел слишком примитивным и не соответствующим его заграничным запросам.

– Салат «Столичный», – страдальчески морщился он. – Что это? Разве это еще кто-нибудь ест? Во всем мире люди давно отошли от вареных овощей с майонезом. Питаются исключительно свежей органической зеленью с натуральными растительными маслами и каплей лайма. А на горячее что будет? Шашлык! Мой Бог! Жареное на углях мясо! Источник канцерогенов! Весь мир ест мясо, приготовленное на пару или в крайнем случае на гриле. Невозможно поверить, что нас будут пичкать этой отравой.

А вот Ирочка всегда любила шашлык. И лучше «Столичного» знала разве что «Оливье». Поэтому ее стенания Семы несколько утомили и при первой же возможности она слиняла от него в туалет.

Тут Ирина надеялась найти тишину и уединение, чтобы хоть отчасти прийти в себя от всех полученных ею впечатлений. Но не тут-то было! Первой, кого увидела Ирина, зайдя в туалет, была та, которую она хотела бы видеть меньше всего. Из-за которой и не хотела идти на этот вечер, затеянный с единственной целью, напомнить сорока двум совершенно нынче чужим друг другу людям, что когда-то они были очень и очень близки.

– Ирка!

– Маша!

И тут Ира почувствовала, что ее душат.

В прямом смысле этого слова: оплели руками ее шею и душат изо всех сил.

– Пусти! – прохрипела она. – Отстань!

Но Машка не унималась. И душила она Ирину из самых лучших побуждений.

– До чего же рада тебя видеть! Ты себе не представляешь!

Наконец она отпустила Иру.

И отступив на шаг, сложила на груди руки и торжественно произнесла:

– Ты меня прости!

– Что?

– Прости меня! Прошу!

Ирина молчала. Она сразу поняла, о чем говорит Маша, но не знала, как ей реагировать.

– Ну, за Юрика Синицына прости! Правда, я ведь не хотела тебе ничего дурного. Просто он тебе категорически не подходил. Необразованный. Ничем не интересующийся. Ты же у нас совсем другая! Умная! Тонкая! Эрудированная! Что это за пара такая была? И потом, он же тебя совсем не ценил! Дурак, что с него взять! И я подумала, надо тебе это дать понять. Ну, вот и пофлиртовала с ним немного.

– С моим парнем, – напомнила ей Ирина с горечью.

– Пойми ты! Был бы Юрик и впрямь ТВОЙ парень, разве бы он на мои улыбочки и подмигивания повелся? Никогда в жизни! Он тебя не ценил! И хорошо, что ты это быстро поняла!

Нет, Машка не чувствовала за собой особой вины. Напротив, она считала, что сделала для подруги доброе дело. Заставила негодного кавалера своей подруги переметнуться к ней самой.

– Думаешь, он был мне нужен? – продолжала она. – Да никогда! У нас с ним и не было потом ничего. Очень нужно! Я только хотела, чтобы он от тебя отстал.

– Ты этого добилась.

– И у тебя после этого в жизни все сложилось на отлично. И школу ты окончила почти с одними пятерками. И в институт поступила, в какой хотела. В финансово-экономический тогда был дикий конкурс, а ты прошла! Сдала все экзамены на одни пятерки, потому что ты умничка!

Ирина молчала.

Слова легкомысленной Машки взбудоражили в ней былые чувства. Но к своему удивлению, Ира поняла, что больше не обижается на бывшую подругу.

Может, Машка и впрямь хотела ей добра. С нее ведь станется. Всегда была с приветом. Наверное, с возрастом вообще стала чудной. Но и тогда в школе она запросто могла флиртовать с Юриком, желая при этом подруге самого лучшего.

Могла-то могла, вот только как быть с самооценкой Ирины, которая после того случая рухнула до критической отметки, на которой и продержалась долгие годы.

Ире все казалось, если уж даже дурак Юрик предпочел ей другую девушку, значит, она вообще ни на что не годится. И в глазах мужчин она – ноль и полное ничтожество. Это заставляло сильней приналечь на учебу, в которой Ира и раньше была сильна, а уж после нанесенного ее самолюбию поражения на личном плане она и вовсе сделалась самой приоритетной целью.