Чтение онлайн

Меня больше устраивает второй вариант, а именно передача информации в игровой форме. Мы с Таном посовещавшись быстро отсеяли те локации, куда Порченный не попадет никогда. Всевозможные «города» на периферии полигона. Там обычно ничего не происходит, кроме местечковых разборок. Провинция, она и на игре провинция. А вот Столица, Центральный Кабак и Центральный Банк, тоже стоящий отдельной крепостью на большой дороге, это как раз те места, где Софира видят чаще всего. В последнюю игровую ночь никто не спит. Найти Порченного с его приметной внешность труда не составит. Куда сложнее вытянуть его на откровенный разговор. Но по словам Тана, это тоже проще простого. Этот торговец уже два года выкупает все куртки «от Тэльки» подчистую. И если пройтись по ключевым локациям с объявлением о продаже такой дорогой вещи за половину или треть цены, это не может его не заинтриговать. Если наш главный подозреваемый ни в чем не виноват, то в ответ на такую вопиющую наглость он скорее всего примчится на разборку. Куда хуже, если не примчится. Значит куртку ему тоже проще сбросить вместе с наркотиками, как они и были оставлены неизвестными людьми в Центральном Кабаке.

Игровой Банк выпало навещать мне. Бегаю я быстро, а эта локация на игре оказалась не слишком удобно расположена. В противоположной от нашей собственной локации части полигона. Довольно далеко от мастерятника, хоть и на главной дороге. С другой стороны, Центральный Ресторан тоже стоит на отшибе. Это не мешает ему всю игру быть переполненным. Тан взял на себя именно этот притон разврата и порока. Там мы и встретимся, чтобы потом вместе пойти в Столицу. И в каждой локации будем усиленно рекламировать заветную кожанку, отправляя всех желающих её выкуить в Игровую Тюрьму. Туда, где уже поджидает Зарий. Сам он никуда выйти не может со своей меткой на лбу, а Од ещё из мастерятника не вернулся. Закрасить отметку стража без него некому. Да и незачем. Орку мы решили ничего не говорить и с собой его брать не стоило. Они с Йени дружат слишком близко, чтобы не поделиться информацией. А наша гномиха не из тех, кто спокойно дожидается каких-то извести в локации или тихо интригует всю игру. Она человек боя. Для тайной операции опасный.

Ещё на подходах к Банку я понял, что покупать куртку от Тэльки даже за треть цены здесь некому. Если бы задача стояла просто толкнуть кожанку, я бы сразу развернулся и сбежал. Со стороны пожизневого лагеря тянуло дешевой тушенкой. Такую даже я могу отведать, ибо в ней нет ни кусочка мяса. Как и многие ролевики, обитатели этой локации отыгрывали на полигоне какие-то свои несбыточные мечты. И если Тюрьму населяли орки и гномы интеллигентных профессий, учителя и художники, которым в жизни не хватало брутальности, то Банк был населен обладателями маленького жалования. Дешевые палатки, простая ткань стен локации вместо полотен с росписью в виде кирпичей, какие случаются в локациях мажоров. Да и малиновые пиджаки банкиров были не у всех шерстяные. Меня встретил человек в одежде, сшитой на скору руку из самой дешевой подкладочной ткани. Выслушал он меня без интереса. В про Софира сказал, что днем во время налета его видели здесь последний раз. Охрана сбежала с ним вместе, прихватив львиную долю полигонных денег. Так что банкиры не только по жизни обнищали, но и тут, на игре. Зато повонзались, постреляли и побегали по лесу в свое удовольствие. Глаза у парня горели так, что было понятно: зарабатывание денег по сравнению с ненастоящими убийствами для него процесс менее привлекательный. В самой локации у костра сидела большая разношерстная компания в грязной одежде. Выли песню под плохо настроенную гитару. Пили что-то дешевое, разливное. Или даже самодельное, среди них были гномы, а они признанные мастера самогоноварения. Здесь уже царила атмосфера постигрового расслабона. Всем всего хватило. Все здесь были счастливы. Я мысленно позавидовал всем, у кого игра складывается интереснее, чем у меня и побрел в Центральный кабак.

Локация гудела, как пчелиный улей в середине лета. Под конец игры сюда стеклось пол полигона. Внутри играла живая музыка. В такие места всегда тянутся барды со всех ближайших городов и деревень. Бывают даже столичные знаменитости. Похоже, что я вместе со своей последней игрой пропустил ещё и музыкальный конкурс, а я их обожаю. Пытаясь не наступать слишком часто присутствующим на ноги, я пробрался к барной стойке и увидел Тана. Голого по пояс, с распущенными волосами и у стриптизного шеста, роль которого в ресторане отыгрывала опорная стойка шатра. Я невольно засмотрелся на своего друга. Он танцует, как айнур! Не то, чтобы я когда-то видел живого айнура. И вряд ли кто-то из богов стал бы вот так затейливо крутиться вниз головой у шеста. Но создатели мира все делали божественно, как им и положено. И вполне можно было ожидать от них великолепного владения телом.

У дальней стены гитарист и барабанщик играли что-то незнакомое, зато ритмичное и завораживающее. Зрители хлопали. Музыкантов тоже можно понять. Мало кому из них в жизни за пределами полигона достается та слава, то признание, которое они имеют здесь. Играть в оркестре это прилично, даже почетно. Но ты там один из многих. Не станешь во время выступления и песню не затянешь. А здесь музыкант это звезда полигонной величины. Многие из них так известны, что ездят на игры без взноса. Лишь бы привезли с собой инструменты и хорошее настроение. Музыка делает наш выдуманный мир живым. И, хотя эти двое приехали сюда петь блатняк, который знают и любят только ролевики, да и то не все, они охотно согласились подыграть стриптизеру.

Тан тем временем отцепился от угрожающе пошатывающейся опоры и пошел в народ. Мягкими кошачьими шагами он перетекал от одного зрителя к другому. То снимал с кого-то куртку, то приобнимал случайно попавшегося под руку толстяка. Одного из зрителей-людей весьма нетактично обнял, красиво выходя из поворота, отчего его шелковистые волосы, совершив плавный полет, обвились вокруг шеи этого случайного в общем-то зрителя. Упали ему на плечи. Волосы у эльфов никогда не путаются. Когда мои волосы отрастают, я утром встаю, окутанный шелковой волной. Расчесываться мне не нужно. Тану тоже, он делает это из тщеславия. И в пику Йени, голова которой с утра похожа на гнездо. И пока я предавался воспоминаниям, пропустил страшное. То, что заставило меня забыть на минуту об игре и страже. О куртке, наркотиках и наших друзьях, находящихся где-то на полигоне. Видимо, разгоряченный танцем, Тан забылся, или это была часть его сегодняшнего образа. Но, едва музыка смолкла, я увидел, как он в последнем па своего танца коснулся губами губ незнакомого человека.

Это даже не позор. У меня просто не было слов.

Пистолет

Опомнился я на заднем дворе между ящиками с каким-то алкоголем. Ноги слушались плохо. Да я весь сделался как тряпочный. Мой друг поцеловал человека. Нет, не так. МОЙ ДРУГ ТАН ЦЕЛОВАЛСЯ С ЧЕЛОВЕКОМ!!! Тан, которого я знаю несколько лет. Мой друг, у которого такая религиозная семья, что я боюсь у них в доме обмолвиться ненароком, что ни разу не был в паломничестве у могил Создателей целовался с человеком. Целовался с потомком убийц моих Богов. Наших с Таном Богов. Никто не сможет понять моего ужаса. Все самое худшее, что могло случиться, случилось на этой игре. И это последняя капля. Решив, что терять мне нечего, я открутил крышку у выбранной наугад бутылки и сделал глубокий глоток. Обжигающая струя полилась мне в горло. Рот наполнился пенной горечью. Эльфы не употребляют алкоголь. Это для нас не яд, просто ничто грязное не должно попадать в храм твоего тела. НИЧТО! Всевидящие Айнуры! Тан поцеловал человека!

Ну, человек. Да, когда-то в незапамятном прошлом во время Битвы Четырех Сил Валары проиграли людям. Да, люди нечистоплотные, невоспитанные, часто лживые, временами глупые существа. Они снимают фильмы для взрослых, в которых насилуют эльфов и эльфиек. И, хотя культура эльфов на взгляд стороннего наблюдателя весьма гомоэротична, но эльфы далеко не так доступны, как… как… КАК ЛЮДИ! Если я имею смелость устыдиться увиденного, то должен проявить храбрость признать. Я РАСИСТ. Стыд. Какой это стыд! Никогда не думал, что от стыда меня может так развезти. Все мои предки сейчас отвернулись бы от меня. Даже не знаю, смогу ли я рассказать об этом отцу. Я устыдился стоять рядом со своим другом, который поцеловал человека. Как будто он не нашего эльфийского уровня, а много хуже. Об этом не принято говорить. И даже думать стыдно. Но, видимо, в душе я всё же почитаю людей недостойными. Хотя понимаю, что не все они порочны, глупы и не все смотрят порно. Мне вдруг открылось, что я подсознательно ставлю зверей и людей на один уровень. Зверей даже повыше. Мне все время кажется, что все живые существа, имеющее хоть одно физиологическое отверстие, для человека приемлемые половые партнеры. А у эльфов поцелуй уже идет за интимную близость. Мы просто слишком разные. И я виноват, что вижу это. Многие знакомые моих родителей женаты на человеческих женщинах. Мне одному это кажется чем-то на грани добра и зла. Стало быть, проблема в моей голове.

Как же трудно оказалось преодолеть это первобытное животное отвращение к себе. Я вырос в культурной семье. Мои родители приличные уважаемые эльфы. А где-то внутри меня живет расист, готовый разделить мир на достойных и недостойных, исходя лишь из собственных предпочтений. Как же легко заставить эльфа стыдиться. Да он и сам справится, не утруждая окружающих. Нас воспитывают в стыде. Добропорядочному эльфу должно быть стыдно всегда и за все. Когда малыша лет пяти спрашивают о его самом большом желании, он должен ответить: «Умереть за Владыку». На самом деле никого не интересует, о чем на самом деле мечтает маленький эльфийский спиногрыз. Просто к этому возрасту родители должны научить ребенка давать стандартные ответы на традиционные вопросы. Это тест на правильное воспитание. К пяти годам родители уже порядочно потрудились над тем, чтобы ребенок усвоил хотя бы азы эльфийского этикета. Дальше он сам будет стыдить себя всю жизнь. Укоризненный голос отца в моей голове не замолкал до самой тюремной локации.

За столом при свете одинокого тусклого фонаря сидели орки. Од увидел меня ещё издали сделал приглашающий жест. Мне сразу стало легче. Папа в моей голове простил меня за минуту расизма. Я подсел к собравшимся, вежливо поблагодарил за железную кружку с чаем. В голове у меня шумело, а мир чуть покачивался от выпитого в кабаке алкогольного напитка, которому я даже не знал названия. Тихая речь моего друга подействовала на меня успокаивающе. Пока мы беседовали, пришла Йени. Стража не было. Он ещё час назад ушел за подкреплением в город. Новость о том, что нам велено сидеть в локации и ждать подкрепления, вызвала у гномихи нервный смешок. Она уже куда-то там сходила, с кем-то поговорила. А тут её поучают, как школьницу. Солнце, между прочим, и без стражей сопливых светит! За время, проведенное в мертвятнике, она ничуть не успокоилась. Моя подруга кипела от возмущения и жаждала мести. Рассказывать ей сейчас, что её подстрелил Тан, было равнозначно пожизневому самоубийству. Чтобы успокоиться, и не выдать себя случайным словом или трясущимися руками, я принялся крутить в руке чей-то игровой пистолет. Расписные парни из Тюрьмы уже начали потихоньку собираться. На столе были разложены ещё чьи-то вещи: тюремные полотенца, пайки хлеба, блокноты с эскизами, чьи-то черные очки. Прочий ролевой и туристический хлам. Два пакета с игровыми наркотиками, которые были куплены в разных частях полигона.

– Отошли все от стола! – раздалось у меня над головой.

Мы с Одом обернулись. Остальные застыли от неожиданности. В темноте на самой границе освещенного пространства за нашими спинами стоял человек. По крайней мере мне так показалось. Одет он был обычно для ролевухи трехдневной давности. К этому времени все немного забивают на костюм и могут даже играть в той одежде, в которой дома ходят. На черную кофту с капюшоном была наброшена дешевая куртка не по размеру. Лицо нападавший закрыл какой-то помятой банданой. Весь он был в черном. Открытыми оставались только его лоб и глаза. Так часто одеваются всякие герои-одиночки, приехавшие без команды. Искатели ролевой удачи. Видимо, парень решил оторваться в последнюю игровую ночь. Я улыбнулся. Хорошо, что Тана нет. Он, скорее всего пошел в столичную локацию, как мы и договаривались. К его приходу я уже успею сделать вид что ничего не произошло. И все у нас будет по прежнему. Я даже успею поиграть за оставшееся время!