Чтение онлайн

И вдруг за спиной его послышался голос, такой далекий, точно донесся сквозь тысячелетия, но звучный и грозный, словно гул Драконьих Порогов, где погиб один из предков альбиноса (сражаясь, как гласили легенды, с самим собой). Властный голос, который Эльрик надеялся никогда больше не услышать в этой жизни.

На миг он решил, что сошел с ума. К нему обращался Садрик Восемьдесят Шестой, его покойный отец.

– Эльрик, я вижу, ты плачешь. О, истинный сын своей матери, за это я люблю тебя, ибо мне любо все, что напоминает о ней, хотя именно ты стал причиной смерти единственной женщины, которую я любил. И за это я ненавижу тебя неправедной ненавистью.

– Отец?
– Альбинос поднял бледное, как мел, лицо и обернулся на голос. Позади, опираясь на обломок колонны, стоял Садрик. На устах его играла улыбка, жуткая в своей безмятежности.

Эльрик изумленно воззрился на отца, ничуть не изменившегося со дня смерти.

– От неправедной ненависти нет укрытия, кроме как в смерти. Но здесь, как ты видишь, я лишен и этого прибежища.

– Я часто вспоминал тебя, отец, и как ты был разочарован во мне. О, если бы я мог стать таким сыном, о каком ты мечтал...

– Ты никогда не сумел бы им стать, Эльрик. Ибо самим своим рождением скрепил злой Рок для той единственной, кого я истинно любил. Все знамения предупреждали нас, но мы были бессильны отвратить ужасную судьбу...
– И глаза Садрика вспыхнули безумной ненавистью, познать которую способны лишь неупокоенные мертвецы.

– Но как ты оказался здесь, отец? Я думал, ты был призван Хаосом для служения Владыке Ариоху.

– Ариох не смог забрать мою душу, потому что перед смертью я заключил договор с Машабеком, его заклятым врагом.
– Мертвый император хохотнул.

– Так твою душу получил Машабек, граф Хаоса?

– Хотел получить - точно так же, как и Ариох. Но я сумел колдовством перенестись сюда, к истокам нашей подлинной истории, и ненадолго обрел здесь пристанище.

– Так ты скрываешься от Владык Хаоса, отец?

– Мне удалось выиграть немного времени, пока они ссорились между собой. Теперь с помощью самого-, сильного из известных мне заклятий я должен суметь освободиться от них и отправиться в Лес Душ, где твоя мать уже ждет меня.

– Ты знаешь, как попасть в Лес Душ? Я думал, это лишь легенда!
– Эльрик оттер со лба ледяной пот.

– С помощью Скрижали Мертвых я послал туда душу твоей матери, и ныне она пребывает в вечном покое, коего алчут все умершие, но обретают лишь немногие. Я поклялся, что сделаю все, чтобы отыскать ее там.

Призрак приблизился и коснулся лица Эльрика почти с нежностью. Но когда рука опустилась, в глазах старика читалось лишь страдание. Его сын сочувственно спросил:

– Так ты здесь совсем один?

– Почти. Мы с тобой - единственные, кто бродит среди этих руин.

Альбинос содрогнулся.

– Значит, я тоже пленник?

– Да, ибо такова моя воля, сын. Теперь я дотронулся до тебя, и мы связаны навеки, даже если ты покинешь это место. Ибо такова власть подобных мне: привязывать к себе первое живое существо, которого коснешься. Теперь мы едины, Эльрик, - точнее, скоро станем едины.

В голосе Садрика звучал такой неистовый восторг, что сын невольно задрожал всем телом.

– Но не могу ли я освободить тебя, отец? Я был в Р'лин К'рен А'а, откуда пришли наши далекие предки. Там я искал наши истоки. Я мог бы...

– Наше прошлое у нас в крови. Оно повсюду с нами. Эти выродки из Р'лин К'рен А'а нам не родня. Они смешались с людьми и исчезли с лица земли. И не имеют ничего общего с величием Мелнибонэ...

– Легенды говорят разное, отец...
– Эльрик был рад побеседовать с отцом. Ему так редко выпадала такая возможность при жизни Садрика.

– Мертвые способны отличить ложь от истины. Им открывается то, что сокрыто от живущих. И я знаю правду. Мы ведем свой род не из Р'лин К'рен А'а. Спорить об этом бессмысленно. Нам ведомо, кто мы есть. И не должно тебе, сын мой, подвергать сомнению истоки своего народа. Разве я не учил тебя этому?

Эльрик предпочел промолчать.

– С помощью колдовства я призвал дракона из пещеры. Это стоило мне многих сил, но он явился, и я послал его за тобой... Драконья магия. Первая и самая чистая магия нашей расы... Но я не мог указать ему, что делать. Либо дракон узнает тебя, либо уничтожит. И то и другое в конце концов свело бы нас вместе.
– Призрак криво усмехнулся.

– И тебе было безразлично, буду я жить или погибну?

– Я не мог ничего поделать. Я так тоскую по твоей матери. Мы должны были быть вместе вечно. Ты призван помочь мне соединиться с ней! И сделать это нужно быстро - ибо действие заклятия кончается, у меня нет больше сил поддерживать его. Скоро Ариох или Машабек заберут мою душу... или уничтожат ее в своей борьбе!

– И ты никак не можешь обмануть их?
– Альбинос вдруг почувствовал, как у него мелко затряслась левая нога, и лишь усилием воли он сумел унять дрожь. Лишь сейчас он вспомнил, как давно не принимал своих снадобий. Силы его были на исходе.

– Есть еще один способ, но тебе он вряд ли придется по вкусу. Теперь мы связаны с тобой, и моя душа может укрыться в твоем теле, слившись воедино с твоей собственной. Там они никогда не разыщут меня!

Волна холода накатила на Эльрика, точно из отверстой могилы. Безумие грозило поглотить его, и он взмолился в душе, чтобы скорее взошло солнце: может, тогда призрак отца исчезнет...

– Солнце не взойдет никогда, сын мой. Здесь - никогда. Пока мы не обретем свободу или не погибнем. Именно поэтому мы здесь. , - Но что скажет на это Ариох? Ведь он по-прежнему мой покровитель.

– Он слишком занят сейчас и не сможет ни помочь, ни покарать тебя. Борьба с графом Машабеком полностью занимает его. Так что тебе придется повиноваться мне и исполнить то, что я не сумел при жизни. Неужели ты не сделаешь этого, сынок? Для отца, который хоть и ненавидел тебя, но всегда исполнял свой отцовский долг...

– Но если я сделаю то, о чем ты меня просишь, избавлюсь ли я от тебя?

Садрик молча кивнул.

Альбинос дрожащей рукой ухватился за меч и вскинул голову. Волосы его вспыхнули серебряным ореолом в лунном свете. Алые глаза уставились в лицо мертвого владыки.

Эльрик вздохнул. Ему было страшно, но в глубине души он знал, что не сможет не исполнить желания отца. Жаль только, что тот не оставил ему выбора. Но не в обычаях мелнибонэйцев было полагаться лишь на узы крови. И слово "выбор" было им неведомо.