Чтение онлайн

– Но я же предлагаю вам взамен те сокровища, что вы одолжили и потеряли. Я буду с вами честен. Мне нужны четыре меча. А я дам вам целых шесть магических предметов! Разве это не щедрое предложение? Даже глупое, я бы сказал!

– Ты безумен, - сказала ему принцесса Шану'а.
– Эти мечи - наше наследие. Наш долг.

– Но разве долг ваш не в том, сударыня, чтобы вернуть все, что вы задолжали? Ну, поразмыслите немного. А я пока предложу Эльрику душу его отца!
– Он ласково погладил ларец стальной перчаткой.

Ариох предал его тайну! Эльрик от негодования лишился дара речи. Теперь Гейнор знал, насколько ценен этот ларец для сына Садрика!

– Предпочитаешь соединиться - или освободиться?
– медленно произнес Проклятый Принц, наслаждаясь каждым звуком. Он доподлинно знал, что предлагает альбиносу.

Беззвучно выругавшись, мелнибонэец рванулся вперед - но Гейнор протянул руку, едва не коснувшись терновой ветвью поверхности шара, где ревел и метался Машабек. В глазах пленника бушевало пламя, что казалось способно прожечь стены темницы.

– Душу твоего отца, Эльрик, в обмен на меч. Ну же, чего тут раздумывать? Соглашайся. И получишь свободу. Ты избавишься от своего злого рока...

Соблазн навсегда отделаться от Черного Меча был велик. Еще сильнее желание освободить отца, чтобы тот мог спокойно отыскать душу матери и укрыться с ней там, где не властны ни Хаос, ни Закон, ни Космическое Равновесие.

– Ты сможешь отпустить душу отца на волю. Больше не будет страдать ни он, ни ты сам. Меч не нужен тебе. Ты и без него обладаешь достаточной силой. Отдай мне меч, Эльрик. А я отдам тебе все, чем владею...

– Клинок тебе нужен, чтобы управлять этим демоном, - сказал альбинос. Должно быть, у тебя есть какое-то заклинание. Но этого мало. Нужно еще внушить Машабеку страх...

И вновь из шара-темницы донесся пронзительный, полный ярости вой...

– ...и ты надеешься, что Буреносец тебе поможет. Сомневаюсь, принц Гейнор!
– Эльрик поражался его безрассудству.

– Верно.
– Тот не скрывал усмешки.
– Но, к счастью, у меня есть кое-что еще. Роза знает, какое заклинание я имею в виду...

Вскинув голову, девушка плюнула в его сторону, но Гейнор лишь расхохотался в ответ.

– О, как сожалеют впоследствии влюбленные о своей откровенности...

Теперь Эльрик многое начал понимать. Воистину, эта несчастная несла на своих плечах тяжкое бремя!

– Отдай мне меч.
– Гейнор протянул Эльрику ларец. В другой руке он держал терновую ветвь.
– Тебе нечего терять.

– Да, я только выиграю, - с усмешкой заметил альбинос.

– Разумеется. Кому станет хуже от нашего обмена?

Но Эльрик знал ответ. Хуже будет его спутницам. Всему этому миру. И многим-многим другим - как только Гейнор подчинит себе Машабека. Он не знал точно, каким образом Проклятый Принц намерен этого достичь, но тот явно знал, что делает. Давным-давно Роза, сама того не подозревая, дала ему в руки средство...

– Или ты хочешь навеки соединиться со своим отцом, Эльрик Мелнибонэйский?
– Голос из-под шлема звучал теперь угрожающе.
– Я даже согласен поделиться с тобой властью. Твой меч станет тем хлыстом, с помощью которого мы приручим Машабека...

Соблазн был велик. Будь на месте его любой другой мелнибонэец, даже отец, тот согласился бы не раздумывая. Кто угодно - но только не Эльрик.

И он отказался.

Взревев от ярости, Гейнор Проклятый принялся осыпать Эльрика проклятиям, угрожая отдать вселенную на растерзание Машабеку...

Как вдруг откуда-то сверху донесся странный треск, посыпалась штукатурка, попадали толстые свечи, в потолке образовалась дыра, и из нее донеслось вопросительное хрюканье.

Это был Кхоргах, чудовище с корабля. Заглядывая в пробоину, он принюхался, завертел башкой. И увидел Черион. С довольным урчанием он принялся ловко карабкаться вниз по стене, к своей возлюбленной. Тогда как Эльрик, воспользовавшись замешательством Гейнора, одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние и выбил у принца из рук терновую ветвь. Гейнор схватился за меч.

Но альбинос был наготове. С истошным, полным ненависти визгом Буреносец вылетел из ножен и отразил удар. .И тут же сам перешел в нападение. Гейнор вскинул клинок, пытаясь блокировать атаку... но опоздал.

Эльрик, пронзив доспехи, как бумагу, с размаху вогнал меч в то место, где у его врага должно было бы биться сердце. И на острие поднял в воздух Гейнора; завывающего от ярости, боли и беспомощности, - не хуже Машабека в своей эктоплазменной темнице.

– Где найти ту преисподнюю, что стала бы для тебя достойной карой? сквозь стиснутые зубы вопросил альбинос.

И Роза подсказала чуть слышно:

– Я знаю такое место, Эльрик. Ты должен призвать своего демонапокровителя. Призови Ариоха в этот мир!

– Ты сошла с ума!

– Доверься мне. Ариох еще очень слаб. Он не успел восполнить силы. Но ты должен с ним поговорить.

– Да чем он может нам помочь? Ты хочешь вернуть ему Машабека?

– Позови его, - повторила она.
– Так нужно. Тебе придется призвать его, Эльрик. Только так мы сможем достичь гармонии.

И альбинос, удерживая своего врага, сучившего ногами, точно паук на прутике, принялся взывать к герцогу Преисподней - тому, кто предал его и пытался лишить жизни.

– Ариох! Ариох! Откликнись на зов твоего слуги. Молю тебя!

Ящер к тому времени уже сполз на пол и подбирался к Черион, пожирая предмет своей любви глазами. Девушка погладила его огромные лапы, похлопала по чешуйчатой спине - и вдруг услышала откуда-то сверху радостный голос:

– Ага! Мы все-таки успели! Ящер проделал нам вход!
– И в дыру в потолке заглянул мастер Эрнест Уэлдрейк. На лице его была написана тревога.
– Я так боялся, что мы опоздаем.

Черион Пфатт засмеялась, почесывая Кхоргаху надбровные дуги.

– Что же ты нам не сказал, что пошел за подмогой, любимый?

– Не хотел зря обещать. Но у меня есть еще добрые вести.
– Обозрев путь, который пришлось -проделать ящеру, чтобы добраться до пола, он с сомнением покачал головой.
– Постараюсь добраться к вам побыстрее.
– И исчез,

– Ариох!
– выкрикнул Эльрик.
– Приди, о мой покровитель!
– Но он не мог предложить тому ни душ, ни жизней.

– Ариох!

В углу сгустилась тень, закружилась темным смерчем - и приняла облик прекрасного юноши... хотя и отчасти прозрачного. В улыбке его была вся сладость пчелиного улья.