Месть ведьмы
Шрифт:
– Я понял, - почти связно молвил комес, подбираясь в воде.
– Это ты, п-подлая... шлюха! Т-ты н-не д-дождалась, и... решила с-сама прийти к-ко мне. Д-дрррянь!
Каля едва сдержала крик. Пальцы Казимира с нежданно страшной силой стиснули ее поглаживающую руку. Мощный рывок - и девушка, не удержавшись, соскользнула в мутную грязную воду. Всем своим крепким телом притиснув ее к гладкому дну купели, так, чтобы из воды показывалось лишь ее лицо, шляхтич, не без труда ухватив обе ее кисти, прижал их к камню над ее головой. Яростно сопротивлявшаяся Сколопендра с ужасом поняла, что ее усилия пропадали втуне - пьяный до беспамятства шляхтич мог шутя бороться с бером. Тот Казимир, которого она помнила три года назад, так бы не сумел. Склоненное над ней лицо комеса исказилось в полудикой гримасе, и в нем было столько ненависти, что Каля едва не впервые в жизни по-настоящему испугалась.
– Теб-бе стоило... прийти раньше, в-ведьма, - прошипел он ей в лицо, обдавая винным запахом.
– Я... д-давно готов вновь пок-кориться теб-бе... но я н-никогда н-не приполз бы к т-тебе сам!
– Стой, шляхтич!
– Успела выкрикнуть Сколопендра до того, как ее уста накрыли губы Казимира.
– Каля я, разбойница! Али не узна...
Она задохнулась. Пьяный комес вложил в свой насильный поцелуй такие дикие силу и страсть, точно уста разбойницы было единым, чего он желал долгие годы и не мог получить. Свободная рука его властно шарила по девичьей груди, спускаясь ниже, к ременной пряжке кожаных штанов...
– Комес! А ну, прекрати!
– Вырвавшись, не своим голосом крикнула Сколопендра, извиваясь, будто вьюн.
– Будя тебе, паскудник! Ну, кому говорят!
Теперь глаз Казимира видно не было - он зарыл лицо в ее мокрые волосы. Вином от него разило с такой силой, что Кале казалось - сейчас ее вывернет наизнанку. Страшнее всего было то, что она ничего не могла поделать - крепкие мужские руки, привыкшие к оружию и кулачному бою, безжалостно сдавливали ее тело, точно тисками.
– Т-ты эт-того хотела?
– Невнятно бормотал комес, дыша перегаром.
– Эт-того, к...урва? Н-ну т-так п-п-получай!
По-прежнему удерживая руки, он рванул рубашку на ее груди. Сколопендра изогнулась, хватая казимирово ухо, но ее зубы нашли только пустоту. В тот же миг тело шляхтича перестало давить на нее. Перевернувшись в воде, девушка, отталкиваясь ногами, отползла к стенке. Казимир, шатаясь, стоял на коленях в нескольких шагах от нее, и в налитых глазах его был ужас.
– Боги, д-девка, - что было сил потирая лицо руками, проговорил он.
– З-зачем т-ты пришла? Я м-мог т-тебя убить! Я чт-то г-говоррррил не ходить ко мне без причины!
Пошатываясь, он кое-как поднялся на ноги и, оскальзываясь, выбрался из купели. Подобрав валявшуюся у края простыню, Казимир завернулся в нее и поднял трясущуюся руку, указывая, как ему казалось, на дверь.
– Вон отсюда, - проговорил он куда тверезее, чем раньше.
– И держи яз-зык за з-зубами о том, что т-тут было. П-получишь н-на две кроны б-больше к ж-жалованью. В-все, проваливай.
Едва договорив, комес вновь упал на колени, попав рукой в бутылочный осколок. Бессвязно ругаясь, он добрался до стены, по которой стекала вода, и, тронув один камень, из-за чего поток усилился, сунул под него лохматую голову. Судя по гусиной коже, укрывшей его в мгновения ока, вода была холодной.
Оскальзываясь на мокрых плитках, Сколопендра выбралась из купели, зажимая на груди разорванную рубаху. Бросила затравленный взгляд на широкую Казимирову спину, и подойдя к двери, пинком распахнула её настежь.
– Эй! Люди!
Раскатистое эхо прокатилось по замку, затихая в дальних покоях. Каля передернула плечами; сквознячок, гуляющий между распахнутой купелью и пустыми залами, холодил кожу, заставляя Сколопендру стучать зубами.
– Челядинцы!
Ледяная тишина развернулась тесемкой осторожных, крадущихся шагов. Приглядевшись, Сколопендра различила старого кмета, да ту самую женщину, что вызвалась быть ей провожатой. Вытянув шеи, слуги жались у входа в зал. Каля поманила их рукой к себе, стискивая зубы.
– Приготовить комесу сухое переодеться, - по-хозяйски распорядилась она. Кметы подобрались, точно уверенный тон гостьи заставил их вспомнить об обязанностях.
– Постелите чистую постель, да велите кухарке собрать на скорую руку чего пожевать.
– Как же ты, милсдарыня, - запричитала кметка, нервно тиская руки, - с ним справисси? Почитай, хозяин наш упрям что твой вол становится, и силен, пуще...
– Справлюся, - прервала женщину Сколопендра, - ступайте, сделайте как я сказала. Не гоже комесу пьянствовать ровно мужику деревенскому. Идите, идите, обо мне не пужайтесь. Ужо как-нить слажу.
Кметы переглянулись и попятились, повинуясь жесту разбойницы. Оглядев налипшую к коже рубаху, Каля прикусила губу.
– Энто...Ишшо, коли сыщется мне чего женскаго, переодеться...
Кметка понимающе закивала, окидывая фигуру разбойницы наметанным взглядом.
– На худой конец мужескаго принеси, - проворчала Каля, обхватывая себя за плечи, и растирая ладонями остывающую кожу.
– Да торопитесь ужо, - хмыкнула она, захлопывая дверь перед изумленными слугами.
... Казимир все еще стоял под источником. Холодные струи хлестали его по плечам, стекали на спину водяными змейками, собирались под ногами лужицами. Запахнув рубашку, Каля подошла совсем вплотную. Постояла, глядя на комеса. Казимир мотал головой, что-то бормотал про себя, но слов Сколопендра не различила.
– Очнулси, болезный, - негромко позвала она. Комес дернул лопатками, выставил в её сторону руку.
– Велено было...убирайся...
Сколопендра протянула руку, тронула рыцаря за плечо, испугано отдернувшись на его резкое движение.
– Казимир?
– Позвала она.
– Погляди на меня. Каля я. Разбойница. Помнишь ли?
Она отшатнулась, едва комес обернулся к ней. Но в проясневших глазах Казимира уже не было ни люти, ни пьяной дури, ни безумия. Убрав со лба мокрые волосы, сильно отросшие со дня их последней встречи, он протер ладонью посиневший нос и дернул щекой.