Чтение онлайн

— Это все вы виноваты! Вы, разряженные богатые шлюхи! И ты такая же, как Каменская! — кричала, совершенно не помня себя, Орнагын. — Ну чего вам не хватает в жизни, чего? Какого хера вы суете свои чересчур длинные носы в чужие дела, мешаете людям жить? Да ведь такие, как мы, уродки для вас и не люди вовсе, а так — мусор под ногами!

— Олег! — сумела просипеть слабевшая уже под ее рукой Лариса. — Сюда!

Но Карташов уже был рядом и оттаскивал от нее озверевшую Орнагын.

— Ларочка, милая, с тобой все в порядке? — обеспокоенно прошептал он, прижимая Ларису к груди после того, как швырнул горбунью на диван.

— Все хорошо, — ответила Лариса, когда немного отдышалась.

У Орнагын тем временем вспышка гнева, как и следовало ожидать, сменилась состоянием бессилия, и теперь она беззвучно захлебывалась в отчаянных рыданиях.

— Со мной все в порядке, — повторила Лариса, внимательно оглядывая скорчившуюся как после удара в живот фигуру на диване. — Теперь можешь опять оставить нас одних.

— Ты с ума сошла! — возмутился Карташов. — Ни за что на свете!

— Иди, — спокойно сказала Лариса, подталкивая его к двери. — Теперь она уже ничего не сможет мне сделать.

Капитан внимательно посмотрел на рыдавшую Орнагын и безропотно подчинился.

Женщины снова остались одни.

— Орнагын, — после минутной паузы мягко окликнула казашку Лариса. — Знаешь, я все-таки не понимаю, почему ты во всех бедах обвиняешь нас с Ириной. То ты говорила, что она самая хорошая женщина из тех, которые встречались тебе в жизни, а выяснилось, что ты грохнула ее из-за какой-то статуэтки. Неужели тебе так не хватало денег?

— Денег? Если бы, — тоже после паузы откликнулась казашка. — Жизни мне не хватало. Нормальной человеческой жизни.

— Так неужели это Ирина мешала тебе жить?

— И она тоже, — серьезно ответила горбунья.

Теперь, когда истерика прошла, она, понимая, что все равно попалась, хотела выговориться хоть перед кем-нибудь.

Сначала ее голос звучал безразлично и устало, но потом окреп и обрел свою настоящую силу, по которой вполне можно было судить о темпераменте этой незаурядной женщины.

— Впрочем, в чем ее винить? — говорила она. — Просто ей очень хотелось иметь комнатную собачку, прижавшись к которой можно поплакать в трудную минуту, а в остальное время просто вытирать об нее ноги и посылать с какими угодно поручениями. Это нормально для нормальных людей. Они быстро привыкают к подобной преданности и уже не могут потом без нее обойтись. Вы, конечно, не поверите, но ведь и у меня было что-то вроде первой любви, может быть, и я могла бы быть счастлива. Если бы не Ирина.

— Это было давно?

— Очень давно. Мы с ней еще тогда вместе на заводе работали. И Шурик тоже. Совсем невзрачный был парень. Длинный, худой как глиста, нос огромный, губы как у негра, глаза навыкате, глупые-глупые… Он и внимание-то на меня обратил только потому, что нормальные девчонки и близко к нему не подходили. Я же просто за счастье приняла. Сестра моей матери тогда переводчиком работала, при посольстве каком-то. Так вот я Шурику массу полученных от нее кассет и разных книжек передарила. Хотя читать он не очень любил. Ему гораздо больше нравилось, когда я сама эти книги ему пересказывала. Так я всего Чейза пересказала и еще что-то. А потом взяла и перешла к пособию по сексу. Вот, мол, есть в загнивающих капиталистических странах и такие книжки. Это его очень заинтересовало, и жуть как захотелось попробовать, чтобы было все именно как там. Так я и стала женщиной…

Орнагын слабо улыбнулась, и Ларисе в этот момент стало донельзя жалко эту женщину.

— Глядишь, скоро и до свадьбы бы дело дошло, — продолжила горбунья. — Но вот Ирине, у которой я тогда уже в рабах ходила, это жутко не понравилось. Ну… — Орнагын сглотнула слюну и тяжело вздохнула. — В общем, влюбить Шурика в себя и переспать разок с ним ей не доставило никакого труда. И хоть роман их и длился всего одну ночь, втрескался этот дурак в нее по уши. Долго он ходил за ней, избегая всякими способами встречи со мной. А потом, когда понял, что его просто обманули, пошел по контракту воевать, да там и погиб, говорят, смертью храбрых.

— А вы так и остались с ней подругами? — удивилась Лариса.

— А что мне еще оставалось делать? — спросила Орнагын. — Если своей жизни нет, приходится жить чужой. Вот так я и прожила ее жизнью все эти годы. Ее мальчиками, потом мужьями, ссорами, разводами, влюбленностями и так далее. Ей просто необходимо было каждую минуту ощущать, что она лучше всех. А мне ведь даже говорить ничего не надо было, достаточно бросить один мимолетный взгляд, и уже все понятно. Вот так она всегда и самоутверждалась за мой счет.

— А потом?

— Потом появился Хряп. Не знаю, но что-то мне в нем напоминало Шурика. Сергей-то был не в пример его симпатичнее. Уровень развития интеллекта был примерно одинаков, а убедить его при хорошо поставленном деле можно было в чем угодно, прямо как ребенка. Вот тогда я и поняла, что теперь могу отомстить Ирине и за Шурика, и за долгие годы унижений.

— Значит, план со статуэткой был твоей идеей? — осторожно спросила Лариса.

— Не совсем, — усмехнулась Орнагын. — Я же понимала, что люди, подобные Хряпу, признают одну только власть — власть денег. Ради них им и мамы родной не жалко. Поэтому, когда он однажды по пьяни сказал, что есть у него на примете старичок один, который продает жутко дорогую статуэтку, и ничего не стоит грохнуть его, а статуэтку прикарманить себе, а потом смыться с ней к черту из Тарасова, я задумалась. Ему ведь тоже до смерти надоело быть шавкой у Доллара… А скоро предложила ему и свой план… Поймите, каждый борется за свое счастье как умеет. Мы же просто боролись за новую жизнь, в которой нам обоим не пришлось бы быть тенями кого-то. А для этого нужны были деньги.

— Пусть даже через трупы?

— Да, пусть даже так, — жестко сказала Орнагын. — Убийство уже не могло меня остановить. Все было тщательно спланировано. Я рассказала Ирине про существование черной статуэтки и ее забавную историю, которая вам, наверно, известна и без меня. Она заинтересовалась. Тем более у нее на руках была тогда крупная сумма наличных денег, которые она и хотела вложить в какое-нибудь произведение искусства. Вот она и решила, что эта статуэтка будет ей подарком на день рождения от самой себя. Хряп съездил к старику, договорился с ним. Тот сразу согласился приехать к Каменской накануне ее дня рождения.

— А саму Ирину убили вы?

— Конечно, это была месть, и я никому не могла ее доверить. Даже Хряпу, которому к тому же необходимо было алиби. Меня же вряд ли заподозрили бы. Да и внешних мотивов у меня не было. Все было подготовлено заранее и так, чтобы перед смертью Каменская еще и помучилась. Еще буквально за полчаса перед приходом первых гостей я со слезами в голосе призналась ей, что, вот, мол… не хотела я говорить, но больше не могу смотреть, как ее обманывает этот молокосос Алешка с этой шлюхой Зайцевой. Она сначала не хотела верить. Она ведь и правда была очень влюблена в этого сосунка.

— И как же она отреагировала?

— Сначала с ней была истерика, а потом она решила удостовериться собственными глазами. И я предложила ей план с телеграммой. Мол, сказать всем гостям, что ее вызывают в Самару, а Алену попросить остаться за хозяйку вечера. Самой же Ирине я предложила спрятаться в так называемой «нижней кровати» в спальне. Я вполне убедила ее, что тогда эта парочка не упустит случая, чтобы заняться любовью, и обязательно выберет для этого ее спальню как единственную в доме комнату, кроме моей, которая запирается на ключ.