Чтение онлайн

в) Доля развивающихся стран в мировой торговле составляла в 1962 г. 24,1 % против 63,6 % в индустриальных странах. В 1990 г. соотношение было 20,0 % против 71,9 %. На страны ОЭСР (19 % мирового населения) приходится ныне, в начале XXI века, 71 % мировой торговли.

Но речь, собственно, уже идет не о процветании, а о выживании большинства мирового населения. Как подчеркивает один из руководителей американской программы помощи Л. Гаррисон, «лишения и отчаяние доминируют в национальной жизни развивающихся стран после десятилетия, прошедшего со времени идеологического триумфа капитализма над социализмом» [561] . Может ли мир надеяться на эволюционное развитие, если, скажем, в Сомали более полумиллиона человек в 2001 году из–за засухи умирают от голода? Если в Центральной Америке не менее полутора миллионов человек сейчас находятся на грани выживания в условиях хронической бедности, отягощенной ураганами и землетрясением? Полмиллиона умирают сегодня в Зимбабве после катастрофических ливней.

Более половины земного населения — более 3 млрд людей страдают от недоедания. Анализ, осуществленный экспертами ООН, показал, что 1,2 млрд человек страдают тем или иным видом болезни от недоедания — они просто голодают, а втрое большее число недоедает. В Индии от голода страдает 53 % населения, в Бангладеш — 56 %, в Эфиопии — 48 % [562] . Средний индус сегодня потребляет пищи в 5 раз меньше уровня жителя Северной Америки и Западной Европы. Средний африканец получает меньше калорий, чем сорок лет назад. В пяти африканских странах — Кении, Малави, Сьерра — Леоне, Замбии и Зимбабве хронически голодают 40 % населения. Пять миллионов детей умирают ежегодно от недоедания, а многие миллионы не способны учиться и овладевать профессиями, ощущая постоянный голод. Среди 4,4 млрд человек, живущих в развивающихся странах, три пятых живут в условиях не соответствующих минимальным санитарным требованиям: одна треть лишена нормальной питьевой воды, одна четверть не имеет адекватных жилищных условий, одна пятая недоедает. Почти одна треть жителей беднейших стран не доживает до 40 лет. 8 миллионов человек умирают ежегодно от загрязненности воды и атмосферы. Более 150 млн человек никогда не посещали школу. Проведенное Международным институтом питания исследование показывает, что абсолютная численность и доля голодных в крупных урбанистических конгло–мерациях постоянно растет [563] . Примерно 150 миллионов человек — население, равное совокупному населению Франции, Британии, Нидерландов и Скандинавских стран, — опустилось в нищету с распадом Советского Союза [564] . («Некогда индустриальная страна Россия обратилась к бартеру» [565] .) Доклад ООН «О развитии» отмечает, что «присоединение к мировому рынку таких стран, как Мадагаскар, Нигер, Российская Федерация, Таджикистан, Венесуэла, не дало им экономического выигрыша. Эти страны укрепили свою мировую маргинальность» [566] .

Более 1,3 млрд человек живут менее чем на 1 доллар в день. За последние годы их численность, согласно данным Мирового банка, увеличилась на 200 миллионов [567] . В большинстве стран Латинской Америки «потерянное» десятилетие 1980-х годов сменилось стагнацией 1990-х годов и аргентинским крахом 2002 г. В большинстве стран Африки долги, болезни и вражда встали на пути экономического и социального развития. 55 — преимущественно южнее Сахары, в Восточной Европе и в Содружестве Независимых Государств — демонстрируют падение доходов на душу населения.

Может ли смягчить противостояние помощь Запада? «План Маршалла», «Союз ради прогресса» и прочие широкомасштабные программы помощи ушли в прошлое, оставляя обделенное большинство мира наедине со своими практически неразрешимыми социально–экономическими проблемами. Пик помощи Запада бедным странам был достигнут в 1991 г. — 70 млрд долл. Эта цифра стала впоследствии уменьшаться. Помощь Севера Югу составляет в начале тысячелетия 0,25 % северного ВНП — что на 50 % меньше рекордного уровня 1991 г. Уровень предоставляемой помощи по странам является таковым: Франция — 0,48 % ВНП, Германия — 0,33 %, Япония — 0,20 %, Британия — 0,27 %, США — 0,12–0,08 % от ВНП [568] . (При этом американское правительство успокоило своих налогоплательщиков: 80 % от всех сумм помощи фактически расходуется на нужды американских корпораций и американских консультантов [569] .)

На США приходится 17 % помощи индустриального Севера страдающему Югу. Даже официальные представители Комитета по помощи Организации по безопасности и сотрудничеству (ОЭСР) упрекнули США в «неадекватности» помощи развивающимся странам. Международная помощь сельскому хозяйству в голодающих странах уменьшилась за последние годы на 50 %, а общая помощь наиболее богатых стран бедным опустилась до невиданно низкого уровня в 0,22 % от их коллективного валового продукта. (Эта доля становится все ниже и все более удаляется от цели, поставленной Организацией Объединенных Наций, — 0,7 % от ВНП [570] .) Факт сегодняшнего дня — нежелание делиться. «Призывы к богатым странам увеличить пожертвования на помощь международному сотрудничеству, — указывает американец С. Швенингер, — в течение многих лет не находили отклика, за исключением наиболее интернационально мыслящих стран среднего размера, таких, как Скандинавские страны, — но даже они сокращают объем своей помощи» [571] .

Главным условием выхода из состояния безнадежной отсталости является увеличение потребления энергии. В настоящее время в Европе потребляют энергии вдвое больше, чем в развивающихся странах, а в США и Канаде — в шесть раз больше [572] . Чтобы поддержать мировое потребление на уровне одной трети американского (на душу населения), мир должен к 2050 г. утроить производство энергии. Здесь ключевой элемент — нефть. В 1995 г. мировой спрос на нефть составлял 68 миллионов баррелей, из которых на развитые страны приходилось 58 %, на развивающиеся — 31 %, а на страны с переходной экономикой —11 %. К 2010 г. потребность в нефти увеличится до 91 миллиона баррелей, из которых развитые страны претендуют минимум на 49 %, развивающиеся страны — на 41 %, а страны с переходной экономикой — на 10 % [573] . Такие растущие страны, как Китай, и в ближайшие десятилетия будут извлекать основную массу необходимой энергии из нефти (после 1995 г. и Индия и Китай превзошли возможности использования собственных нефтяных месторождений и все более обращаются к Персидскому заливу).

Можно ли представить себе, что развитые индустриальные страны откажутся от своей доли в пользу бедных государств (даже учитывая то обстоятельство, что в развитых странах все более значимое место занимает атомная энергия —79 % во Франции, 60 %-в Бельгии, 39 %-в Швейцарии, 37 %-в Испании, 34 %-в Японии, 21 %-в Британии, 20 %-в США)? Едва ли. В условиях истощения природных ресурсов развитые страны постараются овладеть контролем над стратегически важным сырьем. Но откуда может прийти энергия к беднейшим двум миллиардам мирового населения, которые сегодня абсолютно не пользуются электричеством? Результатом такого неравенства, полагает И. Воллерстайн, может быть глобальный экономический коллапс [574] .

Это неизбежно еще более обострит противоречия богатых и бедных. В том, что бедный мир смирится с заведомым неравенством, существуют большие сомнения у самого Запада. Распространение оружия массового уничтожения делает ситуацию взрывоопасной. К месту отметить, что у стран Юга в 1998 г. появилось ядерное оружие и число ядерных держав среди мировых стран–бедняков, которым почти нечего терять, может увеличиться. Особенно острый период, по ряду прогнозов, начнется после 2015–2020 гг.

Итак, проблема Север — Юг обозначилась страшной новой гранью. Д. Уорнер пишет в «Интернэшнл геральд трибюн»: «Рост неравенства в распределении богатств и отсутствие доступа к принятию политических решений ведут в конечном счете к агрессии, насилию и терроризму. Чем выше уровень фрустрации, тем выше уровень насилия. Чем выше уровень репрессий, тем выше уровень реакции на них» [575] .

Взаимное ожесточение происходит в условиях фактической прозрачности развитого мира, обеспеченной благодаря современной технологии. Между 1980 и 2000 годами число телевизионных приемников на тысячу человек населения удвоилось — со 121 до 235. «Огромные возможности средств массовой информации сделали неравенство в доходах и в уровне жизни видимым, увеличилось число людей и стран, знающих о контрасте в благосостоянии» [576] . Молодое население все более отстающего в уровне развития и благосостояния Юга теряет иллюзии относительно занятия достойного места в мире. Ценность жизни в бедном мусульманском мире ничтожна, а ярость получивших образование детей этого голодного мира беспредельна. Именно эта ярость питает Исламскую армию Алжира, Революционные вооруженные силы Колумбии, Аль — Гамая аль-Ислами в Египте, Исламскую армию Адена в Йемене. Потерявшие надежду на привлекательное будущее, молодые и энергичные горожане Каира, Джакарты и Мехико — Сити, которым нечего терять, и являются потенциальными рекрутами мирового терроризма.

Мир в начале XXI века значительно беднее и несправедливее, чем, скажем, полстолетия назад [577] . Все это создает «два параллельных мира. Перспектива на ближайшие 30–50 лет не позволяет надеяться на приближение уровня бедных стран к уровню богатых [578] . Богатые страны консолидируются — «богатые индустриальные страны сближаются друг с другом, а менее развитые страны обнаруживают, что разрыв между ними и богатыми странами увеличивается» [579] . Противостояние богатых и бедных стран, возможно, превысит по интенсивности противостояние времен деколонизации. Нищета порождает насилие.

«Мы должны посмотреть на мир глазами наших противников. Готовность террористов умереть за свое дело малопонятна, если мы не вспомним тот факт, что продолжительность жизни в их странах чрезвычайно невелика. Существует огромное различие между богатством нашего населения и бедностью других стран» [580] . Заведующий программой помощи ООН развивающимся странам Дж. Спет предупреждает: «Риск подрыва огромным глобальным андерклассом мировой стабильности очень реален» [581] . События в таких странах, как Сомали, Руанда, Босния, Сьерра — Леоне, показали, что спонтанная реакция, реакция ad hoc, отнюдь не предотвращает гуманитарную катастрофу. Ожесточение обиженных уже ощутимо. Не только китайцы и мусульмане, но и индусы пишут о возможности «новой экономической «холодной войны» между индустриальным Севером, руководимым США, и развивающимися странами Юга» [582] . Речь идет о явлении, превосходящем по своим масштабам даже прежнюю глобальную «холодную войну». «Одним из вероятных сценариев, — пишет С. Кауфман из Совета национальной безопасности США, — может быть инициируемая экономическим неравенством Севера и Юга война с массовыми потерями» [583] .