Чтение онлайн

Естественно, когда двери холла рухнули, едва не пришибив Сьюзен и Эмми, все военное поколение Хогвартса встретило незваных гостей шквалом заклинаний разной степени опасности — одними только Ступефаями уложили половину аврорского отряда. Когда чудом уцелевший командир блюстителей порядка заорал что-то о нападении при исполнении служебных обязанностей («Охренел? Считаешь, раз Герой войны, так все можно?!»), Поттер вконец озверел и с ходу пожал аврору челюсть со словами:

— Да, я так считаю!

Снейп вспоминал эту сцену с удовольствием: пусть знают, как лезть с претензиями в чужой дом. Разборки в Министерстве насчет этого инцидента еще предстояли, и Северус не сомневался, что Всеобуч припомнит ему все, начиная с самого факта рождения на свет. Но с неменьшим удовольствием предвкушал, как самолично пошлет Министра на хуй.

Как бы то ни было, учеников увезли в тот же день. Дети не хотели покидать замок, Энни и Эмми вцепились в мантию Драко и ревели в голос, мальчишки с хмурыми и обиженными мордочками держались за его спиной. Из Малфоя вышел непревзойденный воспитатель, он полтора месяца носился со своими подопечными, как нюхлер с золотой сережкой, хлопал над ними крыльями, вытирал им носы, пел на ночь колыбельные, разрешал мелкие конфликты и ссоры — естественно, малявки буквально влюбились в «дядю Шрама» и ни в какую не хотели с ним расставаться.

Для Драко отъезд учеников стал личной трагедией. Воодушевленный и счастливый в эти недели, он моментально сник, померк, «завернулся в себе» и даже стал казаться ниже ростом. Так и ходил тень тенью, пока Поттер со всей присущей категоричностью не надавал ему оплеух и не наорал на тему: «От твоих соплей уже по полу ходить скользко!» Дело кончилось крупной дракой, но Малфой немного «отдубел», как выразилась Гермиона.

Гораздо большую головную боль создали журналисты, выкурить которых после отъезда детей удалось не сразу. Они вторглись в отлаженную жизнь школы нагло и бесцеремонно, их жадные глаза не давали никому вздохнуть спокойно. Не один из них получил по мозгам мощным Обливиэйтом: нечего подглядывать, как целуются Директор и Героиня войны, нечего подслушивать, как Фред признается в любви Сьюзен, нечего следить за Роном и Панси, урвавшим полчаса на пообниматься.

Время, время, жестокое время, жалкие полчаса — все, что удалось отвоевать им, повязанным, у своего страха. Никто не в состоянии понять, как это много и как ужасающе мало, никто, кроме тех, кто в этом живет.

Партизанскую войну журналистам устроил Лонгботтом. Его «тыквенный заговор» привел в восторг обитателей замка, измученных и обозленных приставаниями любопытных писак. На любой вопрос отныне существовал только один ответ: «Тыквы!»

«Как вы объясните скандальную связь профессора Снейпа и Гермионы Грейнджер? — Да вы понимаете, тыквы…»

«А чем продиктовано такое странное проведение занятий: без разделения на уроки, прямо за завтраком, да и преподают ученики друг другу? — Тыквы, знаете ли…»

«Скажите, мисс Грейнджер, считаете ли вы себя достаточно квалифицированной, чтобы преподавать Высшую Трансфигурацию, не имея даже диплома об окончании школы? — С точки зрения теории Высшей Трансфигурации, возможно превращение разумного существа в стационарный предмет, не лишая сознания. Думаю, мыслящая тыква будет любопытным объектом исследования для Невилла».

«Профессор Вектор, как вы считаете… — Раз тыква, два тыква, три тыква!»

Фред присоединился к школьной партизанщине: каким-то образом умудрился наладить контакт с Саундчейзером, и теперь эта странная субстанция целенаправленно выслеживала посторонних и коварно нападала из-за угла, один раз даже довела одну особо нервную последовательницу Скитер до обморока.

Властители информационного поля убрались из школы только тогда, когда взбешенный Рон обрушил на очередного любопытствующего камень, предназначавшийся для укладки в стену будущей башни Гриффиндора. Обрушил несильно, малость оцарапал — и все, но бедному правдолюбцу хватило. Зажимая раздробленный нос, несчастный возопил о медицинской помощи, обращаясь, естественно, к Панси. К своему несчастью, репортер напрочь забыл, что совсем недавно довел самопровозглашенную медсестру до белого каления рассуждениями о том, что у нее нет медицинского образования. Мисс Паркинсон безразлично посмотрела на страдальца и обронила:

— А я клятву Мунго не приносила, и не обязана помогать всем, кто об этом просит.

Последней каплей стала террористическая акция конструкторского бюро Терри Бута. Инженерного креатива их задумка в себе не содержала, но полет мысли был оценен должным образом и принят на ура. Райвенкловцы раздали соратникам по противожурналистской обороне… обыкновенные бельевые прищепки, снабженные простеньким, почти детским заклинанием. Каждому представителю прессы при встрече легким движением руки надевалась на нос прищепка, и снять ее можно было только если вместе с носом. Заклинание изобрел Снейп.

Остальное было делом техники: как только все писучие чужаки узнали, почем прищепки в Хогвартсе, Фред на пару с Саундчейзером и дрессированными тыквами Лонгботтома согнали их в Большой Зал, где Снейп на правах Директора любезно сообщил гостям: оставаться в школе они могут, сколько им будет угодно, однако прищепки снимутся только за пределами антиаппарационной зоны. Надо ли говорить, что после такого вопиющего издевательства журналистов из замка как метлой вымело.

Винки и Пинки потом долго намывали полы чистой колодезной водой.

Можно быть уверенным: больше эта дрянь в Хогвартсе не появится. Домовые эльфы свое дело знают, и дорогу всякому горю в замок замыли навсегда. А если вдруг кто задумает принести на хвосте беду… с эльфийской магией шутки плохи.

Гермиона что-то пробормотала во сне, беспокойно завозилась. Северус успокаивающе погладил ее по щеке, взглянул на часы: через четверть часа проснется Поттер, и можно будет отдыхать. Пусть маленьких волшебников увезли, но дел все равно по горло. Завтра нужно будет всей командой помогать Лонгботтому пересаживать тыквы в недавно сооруженную оранжерею: уличная популяция, разумеется, вымерзла, но Невилл собрал по замку несколько экземпляров получше для исследований, а остальные были политы пиздецидом и безжалостно выкорчеваны. От идеи восстановления башен и колоннад тоже никто не думал отказываться. Однако вручную, с одними палочками и энтузиазмом осуществить задуманное оказалось не под силу. Конструкторское бюро поставило себе в план проектирование башнестройки — сразу за проведением в оранжерею оросительной системы. Кстати, на завтра запланировано и приятное событие: Терри по секрету поделился с Директором, что укротил-таки ноутбук Гермионы и заставил его работать в пределах действия магии. Обещал устроить торжественную презентацию за обедом, после общевойсковой операции по пересадке тыкв.

Десять минут. Еще немного — и спать. Забраться под одеяло, Гермиону — в охапку и под бок, уткнуться носом в угол подушки и блаженно «уплыть» до самого утра.

Утром все понесется по-новой: ранний подъем, коллективный забег по галерее (а без пробежки уже никак, мышцы требуют нагрузки), быстрый секс в душе (тратить время попусту — непозволительная роскошь, приходится совмещать приятное с необходимым), прием пищи с одновременным подгрызанием научного гранита (снова битый час объяснять Поттеру, почему между двумя последовательными Авадами нужно сосчитать про себя: «Двадцать два, двадцать два»), потом гонять балбесов по ЗОТИ до седьмого пота… вечером посмотреть, что насочинял Драко: парень всерьез увлекся педагогикой, разрабатывает новый метод заочного обучения… да, и за ужином поставить всем на вид: изобрести очередную пакостную бумажку в Министерство. В качестве превентивной, так сказать, меры. Чтобы на разборе полетов этой бумажкой махнуть и ехидно так рявкнуть: «А я же говорил! Я же предупреждал!»

Легкой жизни не будет. А кому она нужна?

Для настоящего воина борьба не заканчивается никогда. Неважно, кто твой противник — Волдеморт или тыквы, Всеобуч или Саундчейзер. Неважно, что получится в итоге. Неправда, что цель оправдывает средства. Благо войны освящает любую цель. И пока ты жив, ты должен быть воином, а не солдатом.

Пять минут.

— Сэр?

Странно, дверь не скрипнула…

— Сэр, можно?

Драко нерешительно переминается на пороге, босой, взлохмаченный, усталый.