Чтение онлайн

— Стой, стой! Всех бы вас, вместе с вашей Контрамацией...

Реестровый чародей сунул слабеющую руку под полу мятеля. Из последних сил взмахнул вытащенным кордом. Мржек даже не удосужился выбить у него оружие. Просто чуть-чуть отодвинулся, и старик не дотянулся до его ноги.

— Ах, так?

Ответ последовал незамедлительно.

В руках Мржека, точнее даже не в руках, а над ладонями, возникла длинная, зазубренная сосулька. Очевидно, он предпочитал ледяное колдовство всем иным. Не сосулька, а настоящая кривая пила...

Взмах!

Гудимир опрокинулся на спину, даже не пытаясь зажать развороченный живот. Так хозяйки рыбу потрошат — один разрез и все кишки наружу.

Щелчок пальцев, и в безобразную рану хлынул перемешанный с водой до состояния жидкой грязи суглинок.

— Земли моей захотели?! Вот она! Досыта! Вдосталь! До отвала!!! Жри! Ну!!!

В этот миг из-за воза выскочил растрепанный порубежник. К рыжим усами пристала соломенная труха — видно, лежал, зарывшись с головой. Вцепившись в Мржека полубезумным взглядом, он помчался вперед, прыгая из стороны в сторону, как заяц на пороше. В опущенной руке тускло отсвечивала сабля.

— Давай, Гавель! Вдарь его как следует! — заорал кто-то, невидимый в темноте.

Чародей вскинул ледяную пилу. По движениям стало заметно, что в благородном искусстве фехтования он не смыслит ровным счетом ничего. Так замахиваются дровосеки, но уж никак не воины.

Вот сейчас честная сталь столкнется с навороженной льдиной... Еще немного, и брызнет зубчатая сосулька корявыми осколками. В том, что сабля Гавеля без труда уничтожит чародейское оружие, почему-то не сомневался никто. Не зря умные люди поговаривали — любое колдовство железа боится.

В последнем прыжке порубежник — Мржек ясно разглядел на его жупане нашивки урядника — вскинул клинок, готовясь к косому удару сверху в ключицу. Попадет — будет два чародея вместо одного.

Но сабля так и не упала...

Гавель запнулся в наивысшей точке прыжка, словно кобель, которого дернула назад слишком короткая цепь. Запнулся и упал навзничь, пропахав грязь шпорами. Арбалетный бельт торчал в его ребрах чуть правее грудины. Второй угнездился в ямке между ключицами.

Горестный крик вырвался у защитников Жорнища.

— Быдло лужичанское! — Пан Владзик бросил самострел Вьезлаву — перезаряди, мол.

Урядник Янек с каменным лицом зацепил стремечко своего арбалета носком сапога, потянул, вложил короткую стрелу в желобок.

— Не боись, пан чародей, мы завсегда прикроем.

Мржек тяжело выдохнул. Видно, испугался не на шутку. Позволил сосульке исчезнуть, а потом поднял сжатый кулак. Запел... Сложная, состоящая из отрывистых нот, мелодия потекла над корчащимся все еще Гудимиром, туда, где прятались приготовившиеся отбиваться порубежники. В такт прихотливой песне сжимался и разжимался кулак чародея...

Подскакавший к грозинецкому ротмистру Шовшур-аскер прекрасно помнил это чародейство и, догадываясь, какие чувства обуревают сейчас жорнищан, порадовался, что он в битве на стороне чародея-северянина.

— Можешь грабить, — с нескрываемым презрением бросил пан Переступа. Даже головы к степняку повернуть не удосужился. — Город твой.

Аранк тронул пятками коня...

— Нет, погоди, — остановил его грозинчанин. — Объясни своим аскерам. Мне нужен живым человек со шрамом на лице. Вот тут, — ноготь пана Владзика коснулся левой щеки, скользнул от виска до уголка рта. — Он высокий, лицо худое.

Шовшур пожал плечами:

— Здесь много людей. Всяких...

— Он попадется вам непременно, — неприятно усмехнулся ротмистр. — Я-то знаю. Но он мне нужен живым. Запомни сам и скажи своим аскерам.

— Хорошо, — коротко ответил кочевник.

— Погоди еще...

Шовшур во второй раз сдержал вороного, а про себя подумал: «Много слов — горько, мало слов — сладко. Как эти северяне любят разговаривать!»

— Если я найду его мертвым, а я тоже буду искать этого человека, не взыщи, накажу. Теперь ступай!

Вороной рванул с места, унося всадника в проулок. Вскоре оттуда раздался пронзительный свист, потом крик ярости и боли. Полсотни степняков, огибая подобно реке застывших на месте грозинчан, втянулись в город.

— Ты помнишь местные шинки? — повернулся пан Переступа к Янеку.

— Так точно, пан ротмистр. «Свиная ножка», «Сабля и стрела» и «Кровяная колбаска».

— Объедем все три.

— Слушаюсь.

— Он не мог уехать. Не успел бы...

— Так точно, пан ротмистр, не успел бы.

— Тогда вперед, начинаем с «Сабли и стрелы»!

— Слушаюсь! — Урядник помедлил, кивнул на бестрепетно шагавшего по улице Мржека. Благодаря его распугивающему чародейству, порубежники Жорнища разбежались, обуреваемые единственным желанием — спрятаться в погребе, еще и овчину на голову натянуть. Обыватели, и без того до смерти перепуганные беспримерным по наглости набегом кочевников, окончательно превратились в стадо баранов. — А этот?

— Этот? — зло скривился пан Владзик. — Это упырь пока кровушки вволю не напьется, не успокоится. Оставь его, пусть потешит душеньку... Или нет! Прикажи Вьезлаву и Здзибору — пускай сзади идут. Только близко подходить не надо. Не ровен час, под горячую руку попадут. А как насытится, пускай ко мне ведут. Ясно?

— Так точно!

— Тогда — вперед!

Грозинчане сорвались с места и поскакали по улице к первому от северных ворот шинку.

За их спинами Мржек, довольно улыбаясь, полоснул струей огня по удирающему в переулок семейству. Двое детишек постарше мгновенно превратились в живые факелы, малыш лет трех зашелся в беззвучном крике и уселся в лужу. Старуха в лохматой безрукавке бросилась сбивать огонь с внуков, но запуталась в длинной юбке, упала... Вылетевший сам собой из палисадника кол ударил ее поперек спины. Старуха выгнулась и взвыла, как воют почуявшие скорую смерть звери.

А чародей пошел дальше, поглядывая по сторонам в поисках новых жертв.

После скудного завтрака и такого же скудного обеда даже задумываться об ужине не хотелось. Верно говорят профессора Руттердаха — съеденное после захода солнца в прок не идет. Поэтому предлагали мудрецы из самой северной в известном мире академии на ночь не наедаться. Ибо приводит это к застою лимфы, избыточному отделению желчи и тяжести в крови, что лечить можно исключительно голоданием, завертыванием в мокрую простыню и ежедневным кровопусканием.