Чтение онлайн

— Исторических фактов не отмечено, — буркнул все еще дующийся на напарника Волк.

— Да какие тебе факты нужны? — удивился Фашист. — Сам представь себя на месте тех, кто столько лет на фронте, да по своей земле под пулями, да на сожженные деревни и разрушенные города глядя. Ты бы, что на их месте сделал, до чужого дорвавшись? Молчишь? То-то…

Волк отвернулся к окну, разговор стал ему откровенно неприятен. Его вообще довольно часто шокировали воззрения младшего товарища на казалось бы ясные любому первокласснику и совершенно бесспорные для самого Волка вещи. Однако дискутировать всерьез сейчас не хотелось, давно успел уже прочно для себя усвоить, что переубедить Фашиста ему не под силу, не хватает знаний, логики и фундаментального образования. Более эрудированный и как видно собаку съевший на подобных диспутах Фашист легко разбивал его самые крепкие аргументы, камня на камне не оставляя от вроде бы незыблемых на первый взгляд логических построений. Не то чтобы ему удавалось в чем-то убедить самого Волка. Но вот это чувство глупой беспомощности, когда тебе в глаза говорят, что черное, это белое, а ты никак не можешь доказать оппоненту обратное, выводило разведчика из себя, нервировало, лишая душевного равновесия. Потому в подобные споры он по мере возможности старался не вступать, на корню пресекая попытки Фашиста втянуть его в очередную дискуссию. Вот и сейчас, едва разговор свернул на опасную зыбкую почву оценки итогов Второй Мировой, Волк предусмотрительно замкнулся, молча глядя в окно на стремительно летящие вдаль холмы.

Фашист продолжил было насвистывать свой марш, но быстро замолчал, растеряв подходящее настроение. Абды, как всегда, молча таращились с заднего сиденья в ожидании команд руководителей группы. В салоне машины сгустилась недобрая, напряженная тишина. Нарушил ее первым все же Фашист, неуютно поежившись, он, как ни в чем не бывало, заявил, подтолкнув старшего товарища локтем:

— А у тебя я гляжу, глаз алмаз, Волчара! Реально, место для засады самое то. Танковый батальон вдвоем остановить можно. Завидую я тебе, так сходу поляну срисовать без ошибок уметь надо.

— То-то же, — ворчливо произнес разом оттаявший Волк, тщетно пытаясь скрыть, насколько приятна ему грубоватая похвала напарника. — В том и есть главное отличие разведчика от обычного лопуха-пехотинца. Все надо примечать, мало ли, пригодится.

Тогда командир «голубей» даже представить себе не мог насколько пророческими окажутся эти его слова. Осторожно ползущую колонну изиков они засекли буквально через десяток километров. Две «меркавы» и тяжелые «накпадоны» с пехотой явно направлялись в Бинт-Джебейль и миновать удобное для засады дефиле у них не было ни малейшей возможности. Почему командир израильского подразделения избрал именно эту дорогу, сказать было трудно. Возможно, не слишком внимательно изучил карту, может, не ждал от ливанцев такой прыти, рассчитывая встретить какое-либо сопротивление только в самих городских кварталах, или просто получил подробные указания из вышестоящего штаба и скрупулезно их выполнял, справедливо полагая, что начальству всегда виднее, даже если смотрит оно из кабинета. Впрочем, сейчас причина, подвигнувшая командира изиков на такой шаг, уже никакого практического значения не имела. Идея пришла Фашисту и Волку одновременно. Вот оно болезненное место для укуса!

— Дефиле! — прошептал Фашист, не отнимая от глаз полевого бинокля.

Приближенные полевой восьмикраткой так, что казалось, протяни руку и можно будет дотронуться до запыленной брони, танки уверенно ползли по грунтовке, следом ковыляли, переваливаясь с обманчивой неуклюжестью «накпадоны».

— Точно, — согласился Волк. — Батальон, не батальон, а этим там качественно кровь пустить можно. Тысяч на десять зеленых не меньше.

Фашист криво ухмыльнулся и щелкнул пальцами.

— Ага, и десятка на два поганых «жидов»! Приятное с полезным, прямо как отпуск в хорошем санатории, а?

— Ох, не любишь ты людей, Фаш, не любишь… — нарочито укоризненным тоном подначил напарника Волк.

— Людей люблю, — совершенно серьезно отозвался Фашист. — Вот только те, на броне, не люди. Скорее наоборот…

Волка в очередной раз покоробила циничная откровенность напарника, но вновь сочтя за лучшее не вступать лишний раз в спор, он, ничего не сказав, отвернулся.

Теперь они ждали, наскоро оборудовав позицию на склоне. Колонна ползла не быстрее тридцати километров в час, так что до расчетного времени прибытия ее в точку встречи оставалось еще прилично. Даже учитывая то, сколько они возвращались назад, время, затраченное на подготовку позиций и сюрприза внизу на дорожном полотне, они вполне успевали еще неспешно попить кофе, словно английские джентльмены периода колониальных войн, всегда воевавшие с максимальным комфортом. Кофе впрочем, отсутствовал в принципе и несколько глотков теплой нагретой беспощадным ливанским солнцем воды из походной фляге были неважной заменой благородному напитку.

Наконец колонна показалась внизу, вынырнув на открытое пространство из-за небольшой оливковой рощицы. Два танка, шесть «накпадонов» и «хаммер» головного дозора впереди.

— Блядь! — с чувством выругался Фашист. — Вот тебе и весь сюрприз полетел к херам!

Волк тоже досадливо сжал зубы. Еще бы! Первоначально дозорного джипа они не заметили. Толи просмотрели издалека теряющегося на фоне солидной бронетехники малыша, толи он в тот момент шел в общем боевом порядке. Но теперь дозор рождал серьезную проблему. Дело в том, что Фашист с Абдами на скорую руку подготовили у самого входа в узкое дефиле танковую ловушку — мощный гаубичный снаряд с навеской из пластита, управляемый подвешенным на подходящих ветках реле, на фотоэлементах. Как только шедший впереди танк войдет в дефиле — хлоп! Мощный взрыв и ловушка захлопнется. До тех пор пока покалеченного бронированного монстра не смогут оттащить в сторону колонна дальше не пройдет. А если добавить сюда еще энергичный огневой налет, по тем, кто попытается этим заняться, то можно гарантировать задержку минимум на день. А в условиях современной войны, день простоя — очень большой срок. Однако, все планы на корню порушил невесть откуда взявшийся впереди колонны «хаммер». Фотоэлементы были пристроены с таким расчетом, чтобы гарантированно сработали при проходе бронетехники, то есть на высоте где-то около метра. А им без разницы кто закрыл на миг свет — мощный танк, или юркий подвижный «хаммер», сработка будет что так, что так. Вот только никакой помехи движению колонны подорванный внедорожник не создаст. Затора, в результате которого колонна должна была стать удобной мишенью, не получится. В таких обстоятельствах в бой даже ввязываться не стоило, разумнее было, не обнаруживая себя отойти от греха подальше. Вот только подорванный патрульный джип и танк это две большие разницы в деньгах. А от денег ох как не просто отказываться, особенно, когда уже твердо настроился их получить. Эх, непруха! Волк от расстройства даже хлопнул кулаком по прикладу своего автомата, чего обычно себе никогда не позволял. Уважал оружие, считал, чуть ли не живым существом, способным понимать ласку и отомстить за обиду. Но тут уж не сдержался, прорвало! Лежавший рядом Абд-второй даже покосился на него удивленно, не водилось раньше такого за командиром.

Над головой грохнуло, взвыло мощным трубным гудом. Звено блеснувших серебром крыльев на солнце штурмовиков прошло на север. Полетели бомбить одним им известные цели в глубине ливанской территории. Истребители-бомбардировщики — маарах крав, на иврите. Пользуются тем, что у Израиля абсолютное превосходство в воздухе, идут на бреющем, ничего не опасаясь, ни от кого не прячась. В первые же дни войны израильская авиация нанесла весьма чувствительные удары по объектам «Хизбаллы», а заодно и по всей инфраструктуре Южного Ливана. Пытаясь предотвратить вывоз в глубину страны захваченных в приграничье заложников израильские пилоты весьма успешно бомбили мосты через реку Литани, разрушали ведущие на север дороги. Противопоставить воздушной войне ливанцы могли только устаревшие средства ПВО: пушечные зенитные установки, крупнокалиберные пулеметы, да несколько десятков ПЗРК. Этих сил было явно недостаточно для организации прикрытия от воздушного противника, потому израильская авиация чувствовала себя в небе Ливана вполне комфортно. Даже умудрялась охотиться в приграничье за отдельными мелкими отрядами боевиков и их транспортом.

Самолеты с ревом пробили насквозь маленькое белое облачко у самого горизонта и уже должны были исчезнуть вдали, растворяясь в необъятном воздушном океане, как гул их турбин вновь стал нарастать. Штурмовики возвращались. К чему бы это? Что они здесь увидели такого, что заставило их отклониться от курса, оставив на время выполнение полученной задачи. Фашист, возбужденно завозившись в своем окопчике, потянул Волка за рукав, указывая пальцем в сторону ползущей по дороге колонны. Волк недовольно развернулся. Ну что там еще?

А посмотреть действительно было на что! Как раз сейчас, в тот момент, когда над ней проходили самолеты, колонна втянулась в поросшую по краям кустарником неглубокую балочку, совершенно скрывшись от глаз пилотов. Зато головной дозор, далеко оторвавшийся от основных сил, браво пылил по открытой местности у самого входа в дефиле в гордом одиночестве.

— Смотри! Смотри! Самолеты возвращаются! — возбужденно шипел прямо в ухо Фашист. — Они приняли их за боевиков, чуешь?! Сейчас вмандячат по своим, к попу не ходи! У них приказ уничтожать одиночные машины!

— Да ладно, должно же у них быть что-то типа опознавателя «свой-чужой» иначе они своих уже целую кучу бы наколбасили, — с сожалением качнул головой Волк. — На худой конец, прежде чем долбить запросят по связи штаб. Не, так слишком хорошо было бы, не ударят они, не надейся…

— Херня, мы им сейчас чуть-чуть подмогнем, — горячечно шептал Фашист, лихорадочно роясь по карманам разгрузки. — Ну, где же вы? Идите к папочке…

— Эй-эй! Ты чего хочешь сделать? Погоди! — забеспокоился Волк, видя, как напарник одну за другой тянет из кармана сигнальные ракеты.

— Не ссы в компот, нормально все будет! Не ссы! — грубо отпихнул его Фашист, переворачиваясь на бок и готовя к пуску первую ракету.

Два штурмовика, изящно развернувшись, на бреющем подходили к замершему на дороге «хаммеру». Водитель, похоже, тоже осознал грозящую ему опасность и остановил машину, показывая, что не собирается бежать и прятаться. Что свой он, свой! Скорее всего, ему бы удалось убедить в этом пилотов, да и не ударили бы они без полученного с базы подтверждения. В любом случае должны были убедиться сначала, что своих войск в этом районе нет. Не ударили бы, но… Это «но» очень часто вмешивается в человеческую жизнь, необратимо меняя естественное и привычное положение вещей, выворачивая наизнанку весь ход событий. В этот раз, зловещее «но», приняло облик трех сигнальных ракет: зеленая, красная, снова зеленая; прочертивших небо в направлении замершего на дороге внедорожника. Целеуказание противника, принятое у израильского спецназа, явный и недвусмысленный ответ на возникшие у летчиков сомнения. Наводнившие приграничье группы разведывательных и специальных подразделений Израиля отнюдь не были такой уж редкостью в этих местах, так почему бы пилотам было не поверить, что одна из таких групп специально наводит их сейчас на боевиков? Гул турбин перешел в истошный вой, ведущий опустил нос, ныряя ниже к земле, заходя на штурмовку, ведомый наоборот поднялся чуть выше, прикрывая атакующего товарища.