Место, где все заканчивается
Шрифт:
Глеб закурил и погрузился в размышления. Убийца пытается собрать все четыре варианта «Чернокнижия», это очевидно. По отдельности они стоят немного, но вместе – миллионы, как сказал букинист Ройзман.
Корсак затянулся сигаретой и опустил взгляд на страницу книги. Инструкция по вызову демона – в Средние века этим никого нельзя было удивить. Как в наше время невозможно удивить кого-нибудь рецептом приготовления экзотического салата или инструкцией по эксплуатации ай-пэда.
Интересно, а если собрать все четыре части заклинания и попытаться провести процедуру вызова «помощника» по всем правилам – что за этим последует? И последует ли вообще хоть что-нибудь?
Вызывать демона в двадцать первом веке – дикость! Впрочем, почему же дикость? Мир явно сходит с ума. Количество неврастеников растет с каждым годом. Сумма зла не уменьшается, а скорее наоборот. Кровь льется по всему миру рекой, чаще всего – вперемешку с нефтью. В воздухе пахнет катастрофой, а сильные мира сего, кажется, делают все, чтобы эту катастрофу приблизить.
«Мир сходит с ума, – подумал Глеб. – Определенно. И дьявола вызывать не нужно, поскольку он уже здесь».
Сигарета обожгла Корсаку губы, он поморщился и ткнул окурок в пепельницу. Протянул руку, взял телефон и набрал номер Стаса Данилова.
Стас отозвался почти сразу – впрочем, как всегда:
– Слушаю тебя, Корсак!
– Как продвигается расследование убийства Черновца? – спросил Глеб.
– Не думаю, что это тебя касается, Корсак. На твоем месте я бы прижал задницу к креслу и…
– Еще успеешь оказаться на моем месте, – сухо произнес Глеб. – Жизнь – штука непредсказуемая! А теперь слушай меня и не перебивай. Лицедей убивает тех, у кого есть книга.
– Что? Какая книга?!
– Старинная, пятнадцатого века. Называется «Чернокнижие» Антона Хониата. В свое время Хониат издал четыре варианта книги. В каждой из них, в тринадцатой главе, дается часть заклинания…
– Корсак, ты издеваешься?
– …Часть заклинания, с помощью которого можно вызвать демона-«помощника», – закончил Глеб. – Одна из четырех книг была у Черновца. Вторая – у бизнесмена Коновалова. Лицедей убил их обоих и забрал книги. Но есть еще две части, а значит, будут еще два убийства. Узнайте, у кого эти книги, и вы сможете упредить Лицедея.
– Ты…
– Мы имеем дело с необычным человеком, Стас! Я не знаю, кто он такой – или что он такое, – но его способности явно превосходят возможности среднего человека.
В трубке повисла пауза, а потом Данилов неприязненно отцедил:
– Слушай, Корсак, я не знаю, какого дерьма ты нанюхался…
– Сделай это, Стас!
– Ты…
Глеб отключил связь.
Он взял стакан, отпил большой глоток и взглянул на экран телевизора.
Роберт Рэдфорд сумел полностью оправдаться, коррумпированные полицейские отправились прямехонько в тюрьму, Рэдфорд получил награду в виде красавицы Фэй Данауэй, а бесстрастный киллер растворился в нью-йоркском тумане, не причинив главному герою никакого вреда.
Детективный триллер со счастливым концом. Герой и героиня выпутались из передряг и теперь будут жить долго и счастливо. Или – не будут?
«Какие драмы ждут их впереди? – хмуро подумал Глеб. – Бог весть!»
Телефон на журнальном столике пискнул, принимая эсэмэску. Глеб протянул руку, взял мобильник и нажал на кнопку приема.
На экране дисплея появился адрес интернет-ссылки. Номер отправителя не определился. Глеб нажал на ссылку.
На экране появилась белая комната. У дальней стены стоял стол, за ним, спиной к Глебу, сидел Лицедей. Мультяшный герой, напевая свою обычную песенку про лицедейство и злодейство, раскладывал на столе пасьянс. Это продолжалось несколько секунд, а потом он прервал песню и обернулся.
– А вот и ты! – проговорил он своим мультяшным голосом. – Спасибо, что зашел на огонек, Корсак.
– Не за что, ублюдок, – процедил Глеб сквозь сжатые зубы.
Лицедей усмехнулся:
– Мы с тобой оба игроки, приятель. И, кажется, на этот раз ты меня переиграл. – Камера наехала на лицо Лицедея, и тот вдруг заорал: – Но не думай, что на этом все закончилось!..
Глеб вздрогнул. Лицедей отпрянул и вновь улыбнулся:
– Прости, что повысил голос. Я, видишь ли, немого нервничаю. Дел накопилось много, а времени… В общем, ты понимаешь. Перейду к главному.
Он щелкнул пальцами, и в руке у него появилась кукла – бледная, с нарисованными глазами и растрепанными волосами. Лицедей прищурил юморные глаза.
– Твоя девчонка все еще у меня. Но теперь у тебя есть то, что принадлежит мне. А это значит, что нам предстоит совершить обмен.
Он посмотрел на куклу и встряхнул ее. Кукла открыла глаза, посмотрела на Лицедея и пропищала: «Мама!» Из глаз ее полились слезы. Лицедей перевел взгляд на Глеба:
– Я сообщу тебе, куда именно надо принести книгу. Но если ты решишь меня надуть…
Лицедей чиркнул длинным ногтем по шее куклы. Голова отвалилась и со стуком упала на стол. Откуда ни возьмись на столе появился огромный черный паук. Он схватил голову куклы и, резво перебирая мохнатыми лапками, утащил ее прочь, за рамки экрана.
– Да, и еще, – заговорил Лицедей. – Не знаю, где ты сейчас, но не советую тебе возвращаться домой. И опасайся своих дружков-полицейских. Что-то подсказывает мне, что с минуты на минуту у кого-нибудь из них может появиться страстное желание поджарить тебе задницу!
Лицедей вновь щелкнул пальцами, и обезглавленное тело куклы превратилось в игральную карту.
– До встречи, Корсак! – сказал он и резко швырнул карту в экран.
Карта прилипла к линзе объектива, закрыв обзор, перевернулась, и Глеб увидел картинку, занявшую весь экран.
Это был джокер – с уродливым, кошмарным, безгубым лицом.
Ролик закончился. Несколько минут Глеб сидел с задумчивым видом, затем выключил телефон, снял заднюю панель мобильника и вытащил сим-карту. Сделал он это скорее интуитивно, поскольку понимал, что это ему уже не поможет.
12
Продюсер Игорь Шульга, краснолицый, седоватый, угрюмый, сидел в глубоком кресле со стаканом виски в руке и смотрел на свою юную любовницу и протеже Стеллу Осеневу.
Она листала иллюстрированный журнал, слюнявя пальчик, как это обычно делают маленькие дети и старички. Девочка была что надо – густые белокурые волосы, гладкое и свежее, как цветок, личико, упругая маленькая грудка, плотно обтянутая белой маечкой.
«Эти бесконечные глянцевые журналы… – поморщился Шульга. – Интересно, прочитала ли она в жизни хоть одну книгу?»