Чтение онлайн

Уранум схватил первую попавшуюся гранитную глыбу и потащил её в сторону пещеры, которую облюбовал колдун. Издалека заметив Хоруса, разыграл целый спектакль: сделал вид, что запер в глыбе души Долорес и Маурисио. Он ругал их на чём свет стоит и грозил вечным заточением. Колдун попытался вмешаться:

– Как ты смеешь так с ними обращаться? Чудовище!

– Я их хозяин! Кстати, наложил на них обет молчания, надоело их вечное нытьё.

– Ах ты гнусный убийца! Да я!.. – взвился Хорус.

– Внимательно тебя слушаю! – скривился злодей. – Нечего сказать? Прекрасно! Я проявлю великодушие. Вот гранитная плита, ставшая тюрьмой для моих пленников. Если хочешь, попробуй их освободить. Посмотрим, что получится.

– Легко и просто! – заверил колдун и схватил каменную глыбу.

Хорус произнёс отпирающее заклинание, но ничего не произошло. Вопросительно посмотрел на Уранума – тот презрительно скривил губы, назвал колдуна шарлатаном и деревенским фокусником, сослался на важные дела и ушёл.

Это был удар по самолюбию колдуна. Он поклялся освободить души пленников любой ценой и три часа бился над загадкой каменной глыбы. Именно на такую реакцию и рассчитывал Уранум. Колдун оказался слишком доверчив и даже не усомнился, что сын Великого Владыки Недр заточил бедных рабов в камне.

Уранум успешно провернул операцию с чёрной мазью. Несчастные родители пытались уберечь и предупредить сына о надвигающейся опасности, но ничего не вышло. Злодей воспользовался их присутствием, чтобы изменить сон мальчика. Подчинив неприкаянные души собственной злой воле, он заставил их разыграть новый спектакль. Под его гипнотическими чарами они попросили Мауроса чаще приходить к заброшенной шахте. Здесь мальчик оставался абсолютно один и был беззащитен. Более того, Уранум разозлился и после манипуляций с мазью действительно запер души Долорес и Маурисио в каменной плите. Первым, кому он доложил о достигнутом успехе, оказался колдун Хорус. Уранум с довольной улыбкой и новой гранитной глыбой явился к пещере колдуна.

– Вижу, ты добился успеха.

– Странно, но ничего не получается. Применил все способы и заклинания…

– А голову не пробовал применить по назначению? – съязвил злодей. – В этом камне никого и ничего нет. Я подсунул пустышку, чтобы избавиться от твоего назойливого присутствия хотя бы на короткое время.

– Зачем тебе это понадобилось? Опять сотворил какое-нибудь зло?

– Угадал! Намазал затылок мальчика специальной мазью. Она проникнет в кровь, мозг и сердце, делая их чёрными.

– Кто надоумил тебя? – насторожился колдун.

– Не твоего ума дело. Главное, мальчик скоро перейдёт на нашу сторону.

– На чью вашу? Значит, ты действуешь не один. Да тут целый заговор тёмных сил! – воскликнул Хорус. – И мне есть кому о нём сообщить.

– Кому? – забеспокоился Уранум.

– Тебя не касается! Главное, он могущественнее тебя, – отмахнулся Хорус.

– А наш договор?! – раскрыл рот от изумления сын Хильдегарды.

– Таких тупых злодеев я не встречал! Та филькина грамота действовала лишь при моей жизни. Теперь я мёртв и полностью свободен в своих поступках. Понятно?

– Ты намерен рассказать кому-то из Великих Владык? У тебя нет возможности с ними связаться!

– А вот это большой вопрос. Кстати, что это за камень?

– В этом блоке души родителей Мауроса.

– Я не дурак, чтобы два раза наступить на одни и те же грабли! Если хочешь, можешь их освободить. Покажи, на что ты способен.

Уранум громко рассмеялся, бросил гранитный блок к ногам Хоруса и ушёл, насвистывая лёгкую мелодию.

На этот раз колдуну потребовалось всего несколько мгновений, чтобы вызволить неприкаянные души из каменной темницы на волю. Долорес и Маурисио, обливаясь горькими слезами, всё рассказали колдуну, а он поведал им, как хитрому Урануму удалось обвести его вокруг пальца. Хорус не скрыл от родителей страшной правды о волшебной мази, однако призвал не терять надежды и продолжать бороться за душу Мауроса. По совету колдуна они чаще являлись мальчику во сне и обучали добру. И эта простая мера оказалась весьма действенной. Да, у Мауроса стали появляться плохие черты характера, но он всё равно оставался добрым.

Столь незначительный эффект от мази поставил Нуардис в тупик. Внуку неоднократно пришлось клясться, что он в точности выполнил все указания, ничего не перепутал в рецепте и втёр мазь кому и куда было велено.

Злодей больше всего опасался, что мать и бабка узнают о неприкаянной душе колдуна, хозяйничавшей в подземном царстве. Он с содроганием думал об их гневе, если правда всплывёт.

А рано или поздно всё тайное становится явным. Хорус на беду обнаглел вконец и сам выдал своё присутствие Хильдегарде. Он воспользовался кратким отсутствием Великого Владыки Недр в его личных покоях и проник в помещение. Несколько минут в упор смотрел на магический портрет великанши и строил ей гадкие рожи. Хильдегарда сначала насторожилась, затем возмутилась, а потом не смогла сдержать гнев и выдала тайну волшебного портрета. Она сурово сдвинула брови и уже открыла рот, чтобы обругать неприкаянную душу и выяснить причины столь дерзкого поведения, когда колдун указал на неё пальцем и проговорил: «А художнику не мерещилось. Проклятая злодейка поместила часть своей души в портрет. То-то Великий Хозяин Морей обрадуется этой новости! Виси и помалкивай, исчадие ада!» Он бесцеремонно повернулся спиной к онемевшей от негодования великанше и вышел из опочивальни.

Когда Уранум в следующий раз явился к матери, он подумал, что не уйдёт живым – в таком гневе не видел её ни живой, ни мёртвой. Казалось, она вот-вот выскочит из портрета, выцарапает ему глаза и задушит собственными руками. Буквально припёртый к стенке, он был вынужден сознаться в ужасном провале: опустил глаза, не решаясь встретить полный ненависти взгляд Хильдегарды, и поведал историю, связанную с колдуном Хорусом, в коем-то веке сказав правду.

– Получается, одиннадцать лет ты морочил нам с Нуардис голову, заверяя, что всё идёт по плану и никаких препятствий не существует? – орала великанша. – Бабушка ночей не спит, пытается разобраться, почему мальчик не соответствует своему звёздному предназначению! А её придурковатый внучек забывает сказать, что воспитанием ребёнка занимается колдун! – всё больше распалялась Хильдегарда.

– Мама, это не совсем так! Хорус простой шарлатан. Он только и может, что выпускать на волю души родителей Мауроса и подсылать их к сыну, – оправдывался злодей.

– Так ещё и эти неугомонные покойники мешают нашим планам?

– У них почти ничего не получается!

– Это у нас ничего не получается! Вместо земного воплощения Армарса растёт божий одуванчик! И ты смеешь оправдываться?

Урануму показалось, что сейчас великанша вывалится из картины от негодования.

– Маурос сам по себе такой! – лепетал Уранум.

– Рождённый в ту роковую ночь не может быть добрым! Ты немедленно отправишься к Нуардис и расскажешь всё без утайки! Срочно сообщи бабушке о проклятом колдуне. Никто, кроме неё, не сможет от него избавиться. Сообщи, что он – шпион Великого Владыки Морей, – приказала Хильдегарда.

– Откуда вы знаете? Выдали тайну портрета? Как вы вообще узнали о неприкаянной душе Хоруса?

– Я не обязана перед тобой оправдываться! – одёрнула его мать.

– Передо мной – нет, а перед бабушкой – да, – перешёл в наступление злодей.

– Хорус явился сюда, строил мне гнусные рожи, оскорблял, запугивал, пытался вывести из себя. Я замерла и ничем себя не выдала. Он с досады плюнул и сказал: «Трусоватому художнику померещилось. Живой портрет! Как бы я глупо выглядел, если б доложил непроверенные сведения Великому Хозяину Морей». И ушёл и больше здесь не появлялся. Так и сообщи бабушке.

Уранум услышал за дверью шаги отца. Он замолчал, принял невинный вид, полчаса поизображал заботливого сына, наконец, под пристальным и недобрым взглядом Хильдегарды попрощался с Великим Владыкой Недр и отбыл из родного дворца в Северную пустыню.