Чтение онлайн

Иварис взревел, словно попавший в капкан медведь, схватил Нэтру за горло и принялся душить. Лицо её побагровело. Старуха хрипела, царапалась и извивалась, силясь вырваться из смертельных объятий обезумевшего от горя плотника.

В этот момент в дом вошёл колдун Хорус. Мгновенно оценив обстановку, он наслал на плотника парализующее волю заклинание, приказал разжать смертельную хватку и отпустить несостоявшуюся жертву праведного гнева. Хорус взял Ивариса под локоть и усадил на табурет. Нэтра, поняв, что угроза миновала, попыталась возмутиться. Но Хорус сурово взглянул на неё и, не разжимая губ, процедил: «Вон!» Испугавшись рассерженного колдуна куда больше, чем разъярённого плотника, старуха опрометью бросилась прочь.

Хорус с состраданием смотрел на умирающую Виссарию. Проклятая Нэтра сказала чистую правду: шансов выжить у женщины не осталось.

Иварис уронил голову на грудь и скорее выл от горя, чем плакал. Он встал на колени перед обречённой, взял её руку, прижался к ней небритой щекой и сказал: «Я всегда любил тебя, моя милая Виссария. Судьба не дала нам быть вместе на этом свете, но мы соединимся на том. Я последую за тобой. Моя мать позаботится о ребёнке. Она не осмелится нарушить мою последнюю волю». «Почему ты так долго молчал?» – едва слышно спросила Виссария.

Колдун понял, что спасти их может только он. Его сердце обливалось кровью от горя. Однако, по Кодексу колдунов, за вмешательство в судьбу придётся заплатить дорогую цену: на год отказаться от трёх волшебных способностей. Единственным преимуществом считалось то, что колдун мог их выбрать самостоятельно. В обычное время, попав в подобную ситуацию, он не раздумывая пожертвовал бы любыми колдовскими талантами, но момент подвернулся самый неподходящий. Хорус знал, что наступил год главного пророчества его жизни: он был послан в этот мир с определённой миссией, назначенной на 5038 год. Колдун не ведал, какова эта миссия, но знал, что ему предстоит бороться со злом с того света. А для такой борьбы потребуется вся его колдовская сила. Мгновенно взвесив все за и против, он решил исцелить умирающую эльфийку на свой страх и риск.

И Хорус торжественно произнёс, обращаясь в пустоту: «О Великие Владыки Стихий и вы, Высшие, присутствующие незримо и вечно во всех мирах! Услышьте слова мои и примите их за клятву! Вам я жертвую дар понимать язык ветра, передавать собратьям мысли на расстоянии и видеть будущее!» Он отодвинул плотника от кровати больной, сам встал на колени, воздел руки к небу и сказал: «Примите жертву! Дайте мне сил!» Вмиг его руки окутало золотое свечение и послышался шёпот тысячи голосов: «Да пребудет с тобой сила!» Он положил правую руку на лоб Виссарии, а левую ей на живот. Женщина сначала почувствовала приятное тепло, а затем поток жизненных сил, разливающихся по телу. На щеках появился нежный румянец. Боль исчезла. Она улыбнулась своему спасителю.

Хорус одобрительно кивнул, с трудом поднялся с колен и, пошатываясь, направился к двери. Он едва держался на ногах. Ему требовался долгий отдых, чтобы хоть как-то восстановить силы. На пороге колдун обернулся к Виссарии и Иварису, вздохнул и вымолвил: «После моей жертвы вы обязаны быть счастливыми. Живите вместе. Твой прежний муж никогда к тебе не вернётся, ибо он уже покинул этот мир». Он вышел, оставив влюблённых в радостном смятении.

Целый месяц после этих событий плотник ходил к колдуну и допытывался, как он может его отблагодарить. В отличие от повивальной бабки, Хорус помогал жителям Ферлатиса абсолютно бескорыстно. Теперь он попросил Ивариса лишь об одном: «Хочешь меня отблагодарить? Тогда поклянись, что примешь сына Виссарии как родного, будешь всю жизнь следить за ним, заботиться и учить добру. Знай, у неё родился не простой ребёнок». Плотник и без клятвы не чаял души в новорождённом, в чём поспешил заверить колдуна. «Только любовь может спасти его от страшной судьбы, начертанной на небесах в час его рождения», – добавил Хорус. И закрыл дверь перед носом удивлённого приёмного папаши.

Случившееся потрясло жителей Ферлатиса. Они негодовали из-за поступка Нэтры, радовались чудесному исцелению бедняжки Виссарии, рождению у неё здорового ребёнка и её предстоящей свадьбе с Иварисом. Плотник заявил об этом решении во всеуслышание и пригласил всех на праздник – разумеется, кроме жадной повитухи.

Но даже весть о предстоящем торжестве не успокоила старейшину поселения по имени Карсий. Он уже давно недолюбливал повивальную бабку за корыстолюбие и лицемерие. Несмотря на счастливый исход, он поклялся, что дела так не оставит и накажет виновную.

Карсий созвал жителей поселения на совет, а точнее на открытый суд. Виссарию и Ивариса он пригласил в качестве свидетелей обвинения, а саму Нэтру – как обвиняемую.

Повивальная бабка имела право на защиту, поэтому она позвала Долорес и Маурисио выступить в роли заступников. Из благодарности за спасение сына они согласились встать в суде на её сторону.

На совет собрались все взрослые жители Ферлатиса. Поначалу расчёты Карсия полностью оправдывались. Эльфы громко осуждали поступок Нэтры и ругали её на чём свет стоит. Старейшина довольно потирал руки, придумывая наказание. Однако он недооценил хитрую старуху, которая прекрасно подготовилась к суду. Она в красках описала угрозу, нависшую над Долорес, и объяснила всем, что выполняла свои обязанности, спасая жизнь другого младенца. Любой оратор позавидовал бы её красноречию. Речь Долорес и Маурисио склонила общественное мнение в пользу повитухи. Её уже никто не собирался порицать: «В самом деле, не разорваться же ей надвое?»

Карсий буквально подпрыгивал от негодования. Он нутром чуял: что-то здесь не так, что-то не сходится. Но доказать ничего не мог. Интуицию к делу не пришьёшь. А Нэтре почти удалось выйти сухой из воды.

Старуха вошла в раж и решила не останавливаться на достигнутом. Желая отомстить Иварису за публичное унижение, повивальная бабка назвала его пьяным дебоширом и подлым убийцей. С дрожью в голосе она поведала, как он дважды пытался убить её: чуть не зашиб до смерти в её собственном доме, а потом едва не задушил в доме своей возлюбленной.

Эльфы поверили ей. Они ведь видели, насколько вежливо просил её Иварис прийти на помощь Виссарии. Но и этого показалось вредной старухе мало. Она затаила злобу и на несчастную Виссарию, хотя сама чуть не отправила её на тот свет. Сделав загадочный вид, она сообщила собравшимся, что Иварис давно хотел её убить, так как Виссария забеременела после ухода её законного мужа из поселения на заработки и, видимо, от своего буйного соседа: «Он испугался, что я всем расскажу эту неприглядную правду, и решил меня придушить! Если бы не Хорус, меня бы среди вас уже не было!» Все посмотрели с осуждением на Виссарию и Ивариса, с состраданием на Нэтру и с благодарностью на Хоруса. И тут колдун преподнёс всем сюрприз.

Он давно жил в Ферлатисе, и к нему привыкли. Он был для всех одновременно и своим, и чужим. Старался не вмешиваться в дела поселения. Ни с кем не заводил дружбы, близко не общался. Помогал многим совершенно бескорыстно и не любил, когда его пытались щедро отблагодарить. Хорус жил замкнуто, сам по себе, ревностно охраняя добровольное одиночество. Постепенно его стали воспринимать как элемент интерьера. Он стал чем-то вроде платяного шкафа, который вечно стоял на месте, в общем-то приносил пользу и хранил гробовое молчание. Он присутствовал на всех советах, но до этого момента не произнёс там ни единого слова.

Неожиданно для всех колдун поднялся с места, посмотрел на повивальную бабку с нескрываемой злостью и угрожающе процедил: «Из-за тебя, жадная кошёлка, я на год лишился трёх магических способностей! Ты мне за это дорого заплатишь! Либо говори правду, либо я превращу тебя в мерзкую крысу! Поверь, на это моих колдовских сил хватит!» Нэтра ахнула и схватилась за сердце. Эльфы затаили дыхание и замерли в ожидании. Старейшина готов был броситься Хорусу на шею и расцеловать его.

Повивальная бабка признала своё поражение. Лучше уж публичное порицание и наказание, чем стать мерзкой крысой. Опустив глаза, Нэтра поведала подлинную историю о трёх вещих снах, о настойке для стимуляции родов, об обмане Долорес и Маурисио, о слишком скромной плате от Виссарии и о том, что она просто забыла к ней сходить, обрадовавшись дарам за Мауроса.