Чтение онлайн

Затем Кнайт сделал Скилио предложение. Она не смогла ему отказать. Они решили сыграть свадьбу через неделю. Самые искусные мастера Магмарии изготовили им свадебные наряды.

Началась Свадьба. Скилио вышла наряженная и подошла к арке, где её ждал Кнайт. Они были очень довольны, что наконец-то поженятся. Священник прочитал молитву и сказал, что супруги могут обменяться кольцами. Кнайт и Скилио обвенчались и пошли к карете, но тут неожиданно из-под земли появился Уборг (огромный скорпион) и проткнул Скилио своим острым щупальцем. Скилио упала на землю и прошептала: «Мне больно, я умираю… Прости… Прощай…» Кнайт поднял свой взор к небу и закричал. Прижав её тело к себе, он сказал: «Я верну тебя к жизни любой ценой, любимая! Слышишь?»

Кнайт опустил на землю тело Скилио, нежно поцеловал её и поднялся. Его душа переполнилась гневом. Его свадебные доспехи лопнули. А под ними были надеты боевые доспехи «Сокрушения». Он взял в руки алебарду, встал в магическую стойку и начал жечь Уборга. Скорпион пытался зарыться под землю, но бесстрашный воин сжёг Уборга, оставив от него один лишь прах. Подул ветер, прах рассеялся, и под ним Кнайт обнаружил зуб мудрости Уборга, обладающий огромной целительной силой. Кнайт, недолго думая, убрал этот зуб в свой рюкзак, взял на руки Скилио и понёс её в храм Шеары.

К счастью, в храме благодаря покровительству богини и целительным свойствам зуба Уборга удалось воскресить Скилио. С тех самых пор Кнайт следил за ней очень хорошо и никому не давал в обиду. Он постоянно говорил ей: «Один раз я тебя потерял, второго не будет!»

Кнайту возвели памятник в Дартронге с надписью «Кнайт Мэджик — герой Магмарии». Кнайт и Скилио жили очень счастливо. После победы над Хаосом межрасовая война была окончена и больше не разжигалась. Люди и магмары с тех пор стали жить в мире.

Когда я понял, что в связи с очередной сменой руководства в фирме мне осталось работать в ней недолго, встал вопрос, что же делать дальше? Наличие небольших сбережений, собственный дом и почти новый автомобиль — всё это успокаивало, жить можно. В то же время душу, как червяк яблоко, грызла тревога. Уже давно я испытывал скуку и разочарование, а иногда депрессия чёрной пеленой закрывала все краски Мира.

Изрядно отравляло мою жизнь и презрение в глазах жены, давно ставшей чужим человеком. Надо уходить, как заклинание повторял я себе, уходить, оставив абсолютно всё. От себя не убежишь — ехидно спорил со мной внутренний голос и зловеще напоминал — а впереди зима. Да, зима. Самое страшное для меня время, когда день, не успев начаться, уже сереет вечером, когда снег по пояс, а мороз создаёт ощущение гнетуще-бесконечного домашнего ареста.

Вечерами, украдкой глядя на жену, я в очередной раз пытался понять, что же мне надо в женщине? В первую очередь, конечно, тело, душа вторична, эгоистично думал я, в далёком прошлом несостоявшийся художник. В каждом изгибе тела женщины и в каждой его чёрточке должна сквозить женственность, и это мне было необходимо так же, как дыхание.

Конечно, идеал не реален, но так хочется его достигнуть, часто думал я, с голодной тоской провожая глазами в толпе прекрасный силуэт незнакомки.

До ячейки ещё далеко, а что там в ячейке? Я вспомнил ничего мне не говорящее официальное название: «Индивидуальный электронный носитель души и интеллекта после прекращения физического существования тела».

Более 100 лет назад учёные открыли способ переноса личности после смерти на электронный носитель. На Всемирном совете было решено построить сеть бункеров-хранилищ на Земле, на Луне и на Марсе. Глубоко под поверхностью, с автономными источниками питания, миллиарды ячеек стали последним прибежищем для живущих.

С тех пор даже их создатели не знали, что там происходит, потому что лет через пять «мёртвые» выдвинули меморандум, в котором безо всяких объяснений отказались общаться с живыми, заявив, что те сами должны решать свои проблемы и развиваться своим путём, без всяких советов и подсказок. Ведь миллиарды интеллектов «мёртвых» могли работать как одна супермощная вычислительная машина, которой по силам были почти любые задачи. Какой демон теперь копил силы в недрах «мёртвых», учёные даже и не догадывались, но по-прежнему в каждой клинике стоял аппарат перезаписи личности, а сразу после смерти человека все данные о нём автоматически поступали в одну из ячеек хранилища. Конечно, при смерти в космосе, под водой или в наземной катастрофе личности не сохранялись, но такие случае составляли сотые доли процента от общего количества.

— Нет, в ячейку ещё рано, в который раз подумал я. И, придя домой, завалился на диван. «А север я не люблю», — вдруг ниоткуда всплыла совершенно дикая мысль. С юности мне запомнились карельские бесконечные моховые болота, перемежающиеся озерцами, и корявые сосны на них, и триллионы озверелых комаров, от которых нет спасения. Полный полудетской романтики, я когда-то ездил туда искать клад. Конечно, ничего не нашёл, но собрал неплохую коллекцию минералов. И теперь, глядя на эти камни, я неожиданно решил — еду на север!..

Глянув на таймер, я отметил, что уже поздно, а жены ещё нет…

Кое-как продремав очередную бессонную ночь, я с утра пробежался по магазинам, закупая дешёвые полуфабрикаты и всякую мелочёвку для поездки. Под вечер автомобиль был забит до отказа, но я откладывал отъезд, не понимая, что меня дёрнуло тащиться в такую даль под комариные пытки и холодный дождь. Буркнул появившейся жене, что уезжаю на недельку порыбачить, и её равнодушное пожатие плечами как пинком выгнало меня из дома.

В первые же сутки я отмотал больше тысячи километров по ужасным по сравнению с западноевропейскими дорогами. Устал страшно, долго искал съезд с трассы, наконец, въехал в еловый лес и остановился. Перекусив всухомятку, я завалился спать, с головой закутавшись в спальный мешок.

На другой день, отмотав ещё около 500 километров, свернул на Восток, — захотелось взглянуть на знаменитые петроглифы. Остановившись на берегу канала и, любуясь сверкающей на солнце гладью воды, подумал: «Титаны были наши предки! Чтобы вручную такие проекты воплощать! А впрочем, сколько их, этих титанов, здесь по берегам закопано, теперь и не сосчитать, и всех приютила холодная и каменистая эта земля». С такими мыслями я сел за руль, но на восток не поехал, — сам не знаю, что заставило меня вернуться на трассу и погнать ещё дальше на север. «Сколько лет прошло, но ничего не изменилось в этих диких, забытых богом местах», — думал я, сворачивая часов через пять, на дорогу, ведущую к Белому морю.

Отметил, что здесь по сползшим гранитным плитам и гальке с трудом, но можно пройти вдоль берега и выбрать более безопасный путь наверх. Умывшись ледяной солёной водой и вдыхая почти забытый, но знакомый и успокаивающий запах моря, я вглядывался в прозрачную глубь с камнями и кустами водорослей. «А где же морские звёзды?» — спросил я себя. Когда-то я видел здесь их тысячами, от совсем крошечных до 15-ти сантиметровых в диаметре. «Погасли звёзды!» — невесело пошутил я и побрёл по берегу от посёлка в сторону большого моря.