Чтение онлайн

Игорь разозлился и отшвырнул от себя Котова, как тряпичную куклу.

— Ты мне надоел со своими дурацкими снами! — заорал он на Котова. — Отстань от меня.

Он дернул Корчагина за рукав, приглашая идти дальше. Корчагин хотел было что-то спросить у Игоря, но промолчал, однако по дороге он не выдержал и все же сказал ему:

— Это ты такой сильный? Вот уж не думал.

— Разозлился очень! — стало стыдно Игорю за свою вспышку.

— Я о другом! — опять нахмурился Корчагин.

Он замолк, и так, в молчании, они дошли до барака, где Корчагин сразу же достал из кармана письмо, вскрытое еще в «крикушнике» в спецотделе, где перлюстрировали все письма и заявления без исключения, и протянул его Игорю.

— Прочти! — попросил он.

Игорь с интересом взял из его рук письмо и, развернув тетрадный лист, неаккуратно вырванный из школьной тетради, стал читать письмо дочери Корчагина:

«Мой бывший отец! — писала дочь Корчагина. — Я отказываюсь от тебя. Я не хочу иметь отцом человека, который лишил меня самого дорого, что есть на белом свете — матери, лишил материнских ласк, заботы и внимания. Я — сирота, и хочу быть сиротой! Не надо мне такого отца. Я не смогу с тобой жить, пойми меня правильно. Не потому, что ты убийца, а потому, что ты убийца моей матери. Я не смогу простить тебя! Бог пусть тебя прощает. „Все в руце Божьей“. „Мне отмщенье и аз воздам!“ — сказал он. Я не хочу мстить тебе, не имею права, ты все же дал мне жизнь, но ждать тебя, как ты пишешь в каждом своем письме, я не буду. Я подала в суд заявление, чтобы суд лишил тебя отцовских прав навсегда. Я сменю фамилию и отчество. Ты меня никогда не найдешь».

— Страшно! — ошеломленно выговорил Игорь. — Ясно, что ее рукой водила опытная рука взрослого человека. У кого она сейчас живет?

— У тетки! — грустно ответил Корчагин, обреченно глядя в одну точку на полу. — Но это она сама написала. Она — умница и всегда лучшая по сочинению в классе. Отличница.

Слезы полились из его глаз, но он их не замечал. На лице его читалось даже не отчаяние, а нечто большее: нежелание жить, усталость от жизни.

— Это тетка ее настропалила! — стал убеждать Корчагина Игорь Васильев. — Не может маленькая девочка…

— Она не такая уж и маленькая! — прервал его Корчагин.

Его, в свою очередь, прервал авторитет, подошедший к Игорю.

— Васильев! — обратился он к Игорю. — «Князь» велел нам принять тебя в свою компанию! Бери шмотье, переселяйся к нам в угол, на нижнюю полку.

Игорь вспомнил предостережение Васи — ни в чем не перечить блатным, и не спорить с ними, и не идти на конфронтацию, а потому послушно стал собирать постель, чтобы переселиться на освободившуюся нижнюю койку в углу, где обосновались авторитеты.

— А я твою койку займу! — обрадовался Корчагин, сразу же оживившись почему-то. На моей неудобно, внизу сосед страшно храпит, не высыпаюсь.

Он мигом слетал к своей койке и перетащил свою постель на место Игоря Васильева.

Игорь вернулся к нему, чтобы утешить, но Корчагин, казалось, больше не нуждался в утешении.

— Что суждено, то суждено! — сказал он равнодушно. — Жаль, конечно, что я не получил этого письма до хипежа, не стал бы беречься. Да уж с этим ничего не поделаешь.

Все же Игорь счел себя не вправе оставлять в такую тяжелую минуту Корчагина и до отбоя убеждал его не принимать близко к сердцу письмо дочери.

— Пиши ей, как ни в чем не бывало! — советовал он Корчагину. — Сделай вид, что ты не получал этого письма, и все тут. Капля за каплей камень точит.

И Корчагин призадумался над словами Васильева.

После отбоя он завернулся в простыню с головой, но стало жарко, и он, сбросив с себя наполовину простыню, перевернулся на живот, лицом в подушку, и заснул.

Во сне он увидел свою любимую дочь. Она улыбалась ему и говорила, что это письмо ее заставила написать тетка, которая не успокоилась, пока она не показала ей написанное письмо, которое тетка собственноручно отправила в зону. На самом-то деле, она и не собиралась подавать в суд, да и подать в суд она еще не имеет права по возрасту, так что она его ждет и верит, что они будут обязательно вместе, и будут обязательно счастливы.

Жуткая боль взорвала затылок Корчагина, словно бомба, оборвав сознание беззвучной вспышкой, а заодно и жизнь.

Когда громкоговоритель, установленный в бараке, привычно разорвал относительную тишину сна, Игорь Васильев уже почти не спал, был, как говорят, в дреме.

Под утро ему приснился страшный сон, в котором он бежал за вопящим от страха Котовым с большим мясницким ножом. Котов поминутно оглядывался на преследующего его убийцу, и это мешало ему бежать быстро, к тому же он плохо смотрел себе под ноги, а потому запнулся о небольшой осколок базальта, торчащий из земли, и чуть было не упал. Но, пока он старался не упасть и выравнивал равновесие, Игорь Васильев догнал его и с размаху всадил в затылок острый нож, так, что брызги полетели.

А Котов, с торчащим из его затылка ножом, обернулся и, улыбаясь, сказал:

«Говорил же я тебе, что ты меня сегодня убьешь. Ты перепутал только: вместо того, чтобы всадить нож между глаз мне, всадил в затылок. Но это ведь несущественно?»

И он нахально подмигнул Васильеву левым глазом и растворился в воздухе. Весь, без остатка. Вместе с торчащим ножом в затылке.

«Интересно! — подумал Игорь Васильев. — Как я буду отчитываться на кухне за пропавший нож?»

Тут он проснулся, испытывая горечь во рту, весь покрытый липким потом.

«Заболеваю, что ли? — мелькнула мысль. — Не к добру!»

Буквально через несколько секунд и зазвучал громогласно гимн Советского Союза: «Союз нерушимый Республик свободных…»

А еще через несколько секунд, перекрывая гимн Советского Союза, раздался многоэтажный мат, завершившийся воплем:

— Ты, козел, обоссался, что ли?

И вопль этот раздался с нижней койки старого местожительства Игоря Васильева, что, конечно, сразу же заинтриговало Игоря, потому что на его месте теперь спал, как знал Игорь, Корчагин. И уж подозревать его, что он писается под утро, было совершенно невозможно, это не лезло ни в какие ворота.

Игорь быстро оделся, заправил постель и пошел взглянуть, что там случилось.

Его сосед с нижней койки, стоя с белым буквально лицом и остановившимися глазами, уставился на Корчагина, силясь что-то сказать, но, кроме сипа, ничего у него из горла не вылетало.

Игорь, посмотрев на лежащего Корчагина, сразу увидел его открытые застывшие глаза, глядевшие в вечность, и последнюю улыбку, что было видеть страшно, потому что в затылке у Корчагина торчала, вместо ножа в сне Васильева, острая заточка, принесшая Корчагину мгновенную смерть.