Чтение онлайн

— Да что вы мне этого ребенка суете? Я вообще младенцев боюсь, они живые! — Моня отбивался от медсестер, пытающихся всучить ему кулек из одеяла, перетянутый голубой лентой. — Сейчас папаша подойдет, а я тут так, на правах друга семьи.

Арина рассмеялась, выходя на крыльцо, взяла ребенка сама.

— А где, кстати, тот самый папаша?

— Да… Решил, что надо непременно в коляске. Приводит ее в идеальный вид. Сейчас подойдет.

Арина вспомнила, как последние два месяца Давыд постоянно что-то поправлял в коляске. Бесконечно смазывал сочленения, поправлял колеса, чтобы шли идеально ровно, укреплял дно…

— Конечно, коляска — не мотоцикл, но если отвлечься от мелочей… — улыбнулся Моня.— А вот и он!

В конце переулка показался Давыд с коляской. Шла она, действительно, прекрасно — не скрипела, не виляла. Заглядение. Несколько семей с младенцами на руках посмотрели вслед Давыду с откровенной завистью.

Давыд подошел и опасливо заглянул в одеяло. Арина отбросила край пеленки, прикрывавший лицо младенца.

— Ой… какой… маленький, — непривычно-сдавленным голосом прошептал Давыд.

— Ты в его возрасте не крупнее был, ничего, подрос немного, — на крыльцо вышла Белка. — Ну что, папаша, бери сына — и пойдем уже, нечего ребенка морозить.

Давыд опасливо протянул руки. Белка показала, как держать.

— Боже, он же ничего не весит, — прошептал Давыд, — я точно не уроню?

— Ну это, брат, уже от тебя зависит, — заметил Моня. — Ну что, приветствуем нового гражданина Левантии, Шорина… До чего вы договорились?

— Иосифа? — прошептала Арина, вопросительно-испуганно взглянув на Давыда.

— Осипа! — в тот же момент сказал Давыд, опустив глаза.

— Приветствую нового гражданина Левантии, Шорина Осипа Давыдовича! — торжественно заключил Моня. — Ну что, ура, товарищи?

— Ура, — пожав плечами, ответили Арина и Давыд.

— Да справитесь вы, все справлялись — и вы справитесь, — улыбнулась Белка, глядя в их встревоженные лица. — Вот увидите: Осенька — золотой мальчик! Давыд! Положи сына в коляску!

Давыд еще раз заглянул в лицо малышу, улыбнулся — и положил его в коляску. Белка резво покатила коляску вперед, Давыд не отступал ни на шаг, так что Моня и Арина немного отстали.

— Угостишь папироской? — шепнула Арина Моне. Тот протянул портсигар.

— Тут такая история, — начал он, закурив, не глядя на Арину. — Яков Захарович сказал, на похороны тебя не пускать. Ни при каких обстоятельствах и все такое. Впрочем, — он посмотрел на часы, — там все началось минут десять назад, так что все равно не успели бы. Но мы сегодня в каретном сарае собираемся помянуть… Там наши будут и его друзья, ну, помимо работы… Ты ведь придешь?

— Конечно. Сейчас придем домой — хоть блинов напеку, чтоб по-человечески…

— Да я уже подрядил рябчиков кашеварить… Один ловкий — печет блины на четырех сковородках сразу. Они у нас молодцы. Ты бы видела, как УГРО отдраили. Случай поганый, а дело — хорошее.

— Я сейчас. Придем, Осеньку покормлю — и три часа свободна.

— Да не торопись, время еще есть.

— А ты что на похороны не пошел? — встрепенулась Арина.

— Между жизнью и смертью выбираю всегда жизнь, — улыбнулся Моня. — Побежали, догоним этих троих. А то придется в угон объявлять.

Дома Ося проснулся, закряхтел. Арина развернула его проверить пеленки.

— Ой. Он же совсем крохотный! — изумился Давыд. — Я думал, там все он, а там одно одеяло…

— Да вырастет, вырастет. Еще никто младенцем на всю жизнь не оставался, — беспечно успокоил Моня. — Ты главное-то посмотри! Может, он вообще не наш!

Мужчины склонились над Осей, оттеснив Арину.

— Тут торчит что-то… Веревка какая-то. Ничего не понятно.

— И правда. Странное что-то.

Вид у обоих был озадаченный.

Арина с Белкой веселились. Старая легенда о том, что левантийца легко отличить по форме пупка, ходила в городе не первое столетие. Даже врачи, прекрасно знающие, что никакого такого «левантийского пупка» не существует, иногда в нее верили. Даже Арина пару раз радовалась, встретив у раненого знакомую форму пупка, — как-то ближе казался такой человек, роднее. Пупок пуговкой считался отличительным признаком настоящего левантийца. На обладателей пупков другой формы смотрели как на странных или больных.

— А если его отодвинуть… — задумчиво произнес Давыд, протягивая руку к младенческому пупку.

— А ну не трожь! — коршуном взвилась Белка. — Сейчас как занесешь инфекцию!

Она запеленала Осю и принялась укачивать.

— У тебя сейчас что жена, что сын — хрупкие и нежные. Так что руки мыть тщательно, куда попало их не совать, обращаться бережно. И не курить в доме! — последняя фраза была обращена к доставшему папиросу Моне.

Моня спешно убрал папиросу.

— Понял, ушастый? У вас теперь стерильность. Лапами к ребенку не лезть, дохлых крыс со двора не приносить, — назидательно объяснил он залезшему на колени Варягу. Щенок обнюхал Осино одеялко, ошалело посмотрел на Моню, разве что плечами не пожал, — и убежал ластиться к хозяину.

— Нет, ну точно вырастет? — Давыд задумчиво переводил взгляд с сына на пса и обратно. Моня захихикал.

— Ах, вот чего ты всполошился! Не смог из пса ньюфаундленда вырастить — теперь за ребенка боишься?

Арина с Белкой засмеялись. Варяг, несмотря на все старания Давыда, на тайно скармливаемые котлеты, на систему тренировок — так и остался маленьким, чуть больше кошки. Короткие кривые лапки позволяли предположить среди его предков таксу, а квадратная бородатая морда — терьера.

Варьку обожали все мальчишки двора, заходили за ним, как за приятелем — поиграть

в пограничников, или в охотников, или в покорителей Северного Полюса. Несмотря на несерьёзный рост, Варька вполне мог тянуть санки — пустые, конечно, но все-таки.

— Тут проще. У Осип Давыдыча хотя бы родители известны. Вон, ты какая дылда, да и Арина меня на добрый сантиметр выше. Так что не в кого ему мелким быть.

Болтали, шутили, любовались маленьким Осей, пока Моня, поглядев на часы, не сказал «Пора». Давыд тихо спросил у Арины:

— Можно, я тоже пойду?

Арина удивленно посмотрела на него.

— Конечно, он же тебя так любил…

— Мы не успели помириться. Думал, вот возьмем «Маскарад» — скажу ему, мол, прости, вспылил. Он же действительно хороший парень был… Не гнилой… А его обманули…

Арина вздохнула тяжело:

— Знали, на что взять. Поманили драконами… Пойдем? Надевай шинель, там зима все-таки.

В актовом зале УГРО рябчики уже накрыли столы — и теперь стояли вдоль стен, растерянные и молчаливые.

Моня принялся распоряжаться. Делать было особо нечего, там поправить скатерть, здесь — переставить закуски, но Моня суетился и делал массу ненужных движений.