Чтение онлайн

Действительно, попервоначалу мы видим решительную доминацию в Западной Европе Франкского государства, расцвет которого пришелся на время правления Карла Великого (768-814). В Восточной Европе немного позже, к концу IX века, образуется Киевская держава, расцвет которой большинство историков приурочивают к эпохе Ярослава Мудрого (1019-1054).

При внуках Карла Великого, Франкское государство разделяется на три удела, со временем послужившие базой для сложения средневековой французской, немецкой и итальянской государственности. В свою очередь, древнерусское государство окончательно распадается при внуках и правнуках Ярослава Мудрого. Сходство между обоими процессами подметил и «взял на карандаш» британский обществовед Карл Маркс, заметивший, что если важнейшие государства Западной Европы произросли из империи Карла Великого, то «империя Рюриковичей» совершенно аналогично предшествовала крупнейшим государственным образованиям Восточной Европы – Московскому царству и Литве с Польшей 37 .

Пройдя через трудный период внутренних раздоров и феодальной междоусобицы, пережив потом иноземное (английское) вторжение в период Столетней войны (1337-1453), французское королевство выходит из испытаний окрепшим. Его почти необозримые пространства, слишком большие с точки зрения среднего жителя Западной Европы того времени 38 , подвергаются жестокой централизации, а королевская власть расширяется до пределов абсолютизма. К XVI столетию, Франция становится самым крупным централизованным государством на Западе континента.

Миновав в свою очередь время феодальной раздробленности и татаро-монгольского ига, русское государство было собрано воедино трудами московских государей, проведших жесточайшую централизацию и преобразивших его к концу XVI века в крупнейшее государство Восточной Европы, а с присоединением Сибири – и мира.

Достигнув доминации соответственно на востоке и западе европейского континента, обе цивилизации с ходом времени неминуемо должны были войти в более близкие отношения, а скорее всего и столкнуться, преследуя каждая свои, веками формировавшиеся цели. Вот как далеко во времени простирались корни проблемы, доставшейся “петербургской империи”, а с ней и империи французской, в наследство от предыдущих веков.

Неустанно трудясь над укреплением своего могущества и расширением пределов владений, государи обеих стран придавали самое серьезное внимание метафизическому обоснованию своей власти. По линии светской, французские короли возводили свой род не то что к императорам Древнего Рима, но прямо к троянцам, а именно к легендарному Франку, сыну Гектора, о подвигах коего можно было прочесть хотя бы в Илиаде. Это, так называемое “троянское предание” вытеснило из народной памяти более старую, “варварскую” легенду о “стране Хуг” – древней прародине франков 39 .

Напомним, что франки, завоевавшие основную территорию Галлии к началу VI столетия, были народом германского корня, обитавшим первоначально, повидимому, в низовьях Рейна. Растворившись с течением времени в массе местного, галло-романского населения и приняв его язык – местный вариант разговорной латыни, германские завоеватели навеки оставили ему свое имя. Поэтому и мы до сих пор называем страну, завоеванную в древние времена франками, не Галлией, но Францией, что значит буквально «страна франков».

В свою очередь, начало русской государственности традиционно у нас возводилось к «призванию варягов», то есть скандинавских дружин, говоривших на одном из древнегерманских наречий. Оставив стране свое имя, а летописцам – не вполне ясные воспоминания о первоначальном расположении, «варяго-россы» достаточно быстро растворились в массе местного, преимущественно славянского населения. По этим причинам и мы по сей день называем свою страну Россией, то есть именем скорее всего германского происхождения, а не, скажем, Словенией (по имени ильменских словен) 40 .

Не забывая о старой своей, «варварской» родословной, московские государи со временем озаботились приисканием себе более почетной – а именно, римской родословной. Согласно изысканиям их идеологов, канонизированным в Сказании о князьях владимирских, которое было составлено в конце XVI века, род Рюрика велся на самом деле прямо от римского императора Августа 41 . Как видим, при осмыслении происхождения своего государства и корней его светской власти мысль как французских, так и древнерусских книжников следовала примерно одной колее.

Помазание на престол в обеих странах входило в компетенцию представителей церкви. Во Франции это был архиепископ, представлявший в своей стране папу римского. Сохраняя должное почтение к святому престолу, французские короли старались всемерно ограничить влияние пап на свою внутреннюю и внешнюю политику, а по возможности и поставить их власть под свой контроль.

В 1309 году, папа даже перенес свою резиденцию в формально принадлежавший ему, расположенный в Южной Франции город Авиньон, где она оставалась в продолжение 70 лет (получивших в истории католической церкви наименование “авиньонского пленения”). Соответственно, в продолжение этих лет хранитель ключей св.Петра должен был бы по справедливости именоваться папой не римским, но авиньонским (или французским). В целом же, по духовной линии санкция на высшую власть восходила всегда к Риму.

К Риму же – в первую очередь, ко “второму Риму”, то есть Царьграду – восходила духовная власть и на Руси. С падением Константинополя, московские власти (мы говорим о царе Федоре и правителе Борисе Годунове) озаботились повышением ее статуса, пригласили к себе константинопольского патриарха и некоторое время колебались, предложить ли ему перенести свою резиденцию на Русь (скорее всего, во Владимир), либо же убедить в целесообразности утверждения в Москве нового, пятого по счету патриаршего престола. Детали переговоров известны историкам и в основных чертах очень напоминают о духе “авиньонского пленения”…

Как бы то ни было, в 1589 году согласие на поставление русского патриарха было получено. После этого, московские государи могли быть вполне уверены в том, что духовная власть – на их стороне. Ну, а нам остается сделать тот вывод, что духовные скрепы как в королевстве французском, так и на русской земле устанавливались в средние века весьма схожим образом.

Возвращаясь к факту географической отдаленности наших стран, нужно сказать, что и здесь все обстояло далеко не так просто. Ведь помимо обширных пространств суши, разделявших их, были моря, испокон веков соединявшие самые отдаленные народы и цивилизации. На севере это был прежде всего путь по Северному и Балтийскому морям, а на юге – маршруты, проложенные по Средиземному и далее – Черному морю.

На заре исторического бытия обеих держав, а именно в IX столетии, “северный путь” находился в руках скандинавских дружин, известных у нас под именем варягов, а на западе – норманнов 42 . Грубые и жестокие воины, подвергавшие систематическому разорению берега европейских стран, они создали притом удивительно эффективную систему сбора дани и поддержания транзитной торговли на обширном пространстве от русских земель на востоке до франкских – на западе.

Точней говоря, маршрут был круговым. Его описание приводится уже на первых страницах основного текста Повести временных лет, причем дважды. Сперва летописец говорит, что “бе путь из Варяг в Греки и из Грек по Днепру”, далее, после волока, по реке Ловоти, вплоть до “Ылмеря озера великого”, а оттуда в “озеро великое Нево”, потом же в Варяжское море, и оттуда до Рима и Цареграда.