Чтение онлайн

Другие исследователи становление этнического единства греков сводят к влиянию моря, формировавшего кочевой образ жизни, перемещение и перемену диалектов, культур, индивидуальностей. С учетом явного превосходства морских путешествий над наземными транспортными передвижениями широко распространившийся греческий мир объединялся коммерческим интересом. Рост народонаселения в благополучных городах-полисах компенсировался рассеянием по морскому побережью. Исследователи говорят, что в период между 750–550 гг. до н. э. насчитывалось более тысячи греческих городов-полисов. Конечно, в таком множестве нельзя преувеличивать степень интеграции и центрального контроля. Каждый город-полис жил абсолютно автономной жизнью, по крайней мере между октябрем и апрелем, когда морская навигация по звездам была трудно осуществима. К тому же морские путешествия были достаточно длительными. Военная галера проходила не более 50 миль в день, коммерческие суда могли покорять немного большие дистанции при условии умелого использования розы ветров. Все это время морская навигация имела в основе своей ориентацию на землю. Далеко от берега уклоняться было невозможно. Это и привело к своеобразной политической и дипломатической стабилизации городов-полисов – все были на виду у всех, все развивались достаточно самостоятельно, но без морских путешествий, объединяющих их, существование каждого из них было бы гораздо менее благополучным. В то же время стратегия расширения и захвата, которую исследователи называют ранним античным империализмом, носила децентрализованный характер.

Греция стала первой цивилизацией, обладающей культурой письменности на всем протяжении своей территории городов-полисов. Алфавит был заимствован у финикийцев. Греки его слегка изменили введением новых гласных, но он сохранил свое первородство. Именно письменность считается самым мощным фактором формирования единой греческой цивилизации, а условие существования производственной и общественной активности породило первые демократические институты. Возможно, демократическому управлению, требующему активного участия граждан в решении задач жизнедеятельности, была обязана письменность. Интенсивная торгово-экономическая деятельность и морские путешествия способствовали тому, что письменность из закрытого аристократического слоя общества распространилась на все население. В Афинах в середине 500-х гг. до н. э. письменность была уже делом большинства граждан. Именно в это время появляются свидетельства об образовании школ и соответственно систематического обучения подрастающего поколения. В Афинах уничтожающей характеристикой гражданина было «он не может читать и не умеет плавать». Неумение читать означало неучастие граждан в управлении обществом, а неумение плавать означало невозможность достаточно профессионального занятия в условиях морского государства.

Многие исследователи сегодня говорят, что важнейшим средством демократической диффузии в греческих городах-полисах была коммерциализация сельского хозяйства. Она образовалась на стыке VI и V вв. до н. э. Греки обучились обработке земли и использованию моря как наиболее дешевого вида транспорта для распространения продуктов. Это обеспечило не только сильный рост сельскохозяйственной продукции и интенсификацию торгово-экономических связей, но и распространение принципов свободного самораспределения производства и существования людей в греческих полисах. Экспансия греческих городов-полисов вдоль побережья закончилась на исходе 500 г. до н. э. Однако рост экономического благополучия породил социальное неравенство, а вместе с ним и социально-экономическую напряженность, противоречия и борьбу. Это не мешало развитию сельскохозяйственного производства, благодаря чему некоторые исследователи сегодня прибегают к метафоре, что оливковая ветвь и виноградная лоза внедрили демократию в Греции, а затем в Западный мир – коммерциализацию. Успех сельскохозяйственных производителей и городов-полисов напряженно толкал и военное развитие. Расширение торговли требовалось в создании систем защиты на море против пиратов и на земле против финикийцев и персов. В середине VI в. до н. э. Спарта была господствующей силой на земле, а Коринф и Афины – на море. Афины нуждались в импорте зерна для продовольственного обеспечения своих граждан. Торгово-экономическое преимущество Афин обеспечивалось еще и тем, что на относительно малой территории были открыты мощные залежи серебра, которые использовались для чеканки монет. Военно-морские и торговые путешествия Афины могли оплачивать лучше, чем другие города, этим, пожалуй, и объясняется то, что Афины в исторической памяти об этой эпохе называют классической Грецией.

Конечно, соотношение греческого полиса и военно-морской галеры никогда не был легким. В период расцвета Афин (500 г. до н. э.) военные и гражданские интересы согласовывались, однако демократическая процедура обсуждения и решения злободневных вопросов вызывала у богатой и все более замкнутой части населения недовольство. Аристотель заметил эту особенность, когда сказал о том, что развитие крупных галер неизбежно приводит к диктатуре пловцов в гражданской жизни. Он даже высказывает пожелание, чтобы пловцы не были равноправными гражданами, участвующими в обсуждении вопросов. Однако демократическая процедура, установившаяся как форма правления, исключала это, поэтому проблемы обострялись. Гребцы с галер являлись свободными гражданами в течение длительного времени. Все изменилось, когда ввиду интенсивного строительства галер стало не хватать свободных граждан и в качестве гребцов использовались рабы. Возник острый конституционный конфликт реформы Солона в 593 г. до н. э.: гражданство определялось путем разделения жителей на четыре имущественных класса, смотря на количество бушелей зерна, которое мог поставить каждый класс. Первых три класса (500, 300, 200 бушелей) в основном формировал класс гоплитов, четвертый (нижний класс) – класс «свободных бедняков», которым не полагалось занимать должность, хотя за ними оставалось право свободного самовыражения во время ассамблеи. Бедняки стали активно использоваться в качестве гребцов, но это отнюдь не увеличивало их формальные конституционные права, что обеспечило демократическую структуру общества достаточно разделенным, можно сказать даже поляризованным, состоянием.

Усилению власти греческого полиса в значительной степени способствовало и становление военно-морской мощи. Она ставила перед небольшими греческими самоуправляющимися городами серьезные проблемы. Если все большее число хорошо экипированных галер означало значительное усиление военно-морских возможностей, то рабов в качестве гребцов требовалось больше, чем было граждан в самом городе. Да еще небольшой город-полис Эгина изобрел трирему – галеру с тремя рядами гребцов. В битвах Эгине требовалось до 6 тыс. человек гребцами на галерах и фалангистами. Население поставляло не более 2 тыс. человек. Древнегреческий историк Фукидид рассказывал об очень интересном дипломатическом диалоге между Афинами и Коринфом в 432 г. до н. э. Коринф стал перекупать гребцов в Афинах. Перикл, самый авторитетный человек Афин в то время, пытался защищать своих гребцов пропагандистски, говоря о том, что их гребцы не только лучшие, но и на самом деле исполняют гораздо больше функций, часто включаясь и в сухопутные битвы.

Рост военно-морского могущества породил своеобразную иерархию. Более благополучные и процветающие греческие города-полисы перекупали граждан и рабов у более бедных. Широкая многогородская система вступала в полосу кризиса. Определенные социальные изменения вызывали и сухопутные войны. Все больше граждан из неблагополучных городов шли на службу в более благополучные. В числе благополучных в V в. до н. э. однозначно выделились Афины. Приток желающих участвовать в военных экспедициях Афин был столь велик, что в 450 г. до н. э. Афины приняли решение, ограничивающее предоставление гражданства вольнонаемным фалангистам. Военная и коммерческая экспансия породила расслоение в социальных структурах. Более сильные государства стали развивать искусство управления, в более сильных городах-полисах стала возникать философия господства, стратегия навязывания своей воли и интересов более слабым.

В Афинах развилась особая политическая система, которая сначала называлась «изономия» (равный порядок или равенство перед законом), затем постепенно к концу V в. до н. э. она эволюционировала в демократию (власть народа). В течение более ста лет в Афинах процветала так называемая демократия участия. Несмотря на большую численность граждан, активно работали ассамблеи, которые в основном выражали волю их руководства. Совет – главный орган управления – под давлением электората часто обновлял свой состав. Это означало, что примерно 1/3 граждан старше 30 лет в течение одного срока могли участвовать в органах управления и демократических структурах. Важнейшим признаком афинской демократии была исегория – свобода слова. Естественно, не в современном ее толковании как свобода от всякой цензуры, но в активном выражении реализации права высказывать свое мнение во время ассамблеи граждан.

Обычно инициаторы открывали дебаты следующим кличем: «У кого есть хороший совет для полиса, пусть он выскажет его вслух». Возрастание влияния Афин среди греческих городов-полисов содействовало расширению демократических принципов массового участия в решении проблем городского общежития. Социальная организация греческих городов-полисов была представлена тремя взаимодействующими структурами власти. Первой сетевой структурой власти, как уже отмечалось, был демократический полис – уникальный продукт крестьян-землевладельцев, которые оказывали серьезное влияние и на настроение городских собраний, и на формирование фаланг, и на оплату военно-морского строительства. Городские собрания были относительно немногочисленными, и некоторые из исследователей отмечают, что истинные демократические процедуры могут осуществляться только в небольших по численности автономных организациях.

Афины были самым большим городом-полисом, однако с небольшой территорией в 2500 км2. В IV в. до н. э. максимальная численность населения (граждан) Афин составляла около 250 тыс. человек, из которых около 30 тыс. были лица мужского пола, а до 100 тыс. – рабы. В среднем городские ассамблеи посещали до 6 тыс. человек. Спарта, в свою очередь, территориально была намного больше – около 8500 км2. Однако ее население составляло 250 тыс. человек, т. е. примерно равное Афинам, из которых гражданами являлись всего 2 тыс. человек [22] . Территория Афин была равна примерно современному Люксембургу, а население было намного меньше, поэтому демократические процедуры, чтобы оказывать серьезное влияние на повседневную жизнь, были достаточно интенсивными и частыми, а решения исполнялись достаточно добросовестно.

Таким образом, полис был первой политической структурой, сетью, которая централизовала и координировала демократическую активность граждан. В полисе сформировались социальные страты и понятия, отражающие повседневную жизнь. Греческие города-полисы вызвали появление не только демократии, но и тирании, монархии, аристократии в различные периоды своего развития, однако к концу последних веков до нашей эры там процветала демократия.

Второй сетевой структурой власти являлась национальная и культурная идентичность населения греческих городов. Это помогало взаимопониманию, а город благодаря этому функционировал как геополитическое, дипломатическое, культурное и даже лингвистическое единство, что давало ему возможность выступать субъектом исторического действа. Война между городами-полисами была достаточно частым явлением, однако она не воспринималась как гражданская война, ибо города обладали достаточной территориальной идентичностью, что позволяло им действовать в качестве самостоятельных политических единиц. В целом некоторые исследователи называют структуру городов-полисов федеральной, возникшей как результат активной морской и военной деятельности относительно небольших городов на всем побережье Средиземноморья.

Третьей сетевой структурой власти можно назвать идеологическую. Это была своеобразная идеология равенства, в которой обеспечивалось достоинство и уважение всякому гражданину мужского пола и зрелого возраста. Здесь, похоже, не было первичных этнических признаков объединения. В греческой философии фигурировало объединенное человечество. Исследователи часто цитируют мысль Софокла: «…человеческая раса едина – в один день возникли все мы, порожденные нашими отцами и матерями. Ни один человек не является более совершенным по отношению к другому, но каждому человеку выделен его объем несчастных дней, равно как и счастливых. А на некоторых довлеет всей своей тяжестью рабство» [23] . Фукидид говорил о единой природе человека, в которой понятия грека и варвара только переходные. Варвар может стать греком, а грек может попасть в рабство. Говорилось даже о единстве человечества, основанном на человеческом разуме [24] . Правда, право на разум признавалось только за свободными людьми – гражданами. Эта жесткая ограничительная формулировка смягчалась убеждением, что греком-эллином можно стать благодаря шлифовке своего собственного разума, обучению, оттачиванию своих мыслительных и ораторских способностей. Манн пишет по этому поводу: «Человечество представлялось как один общий вид, а его адаптация к местным условиям отнюдь не порождала различные группировки, а представляла собой процесс диффузии культуры, диффузии социального опыта. Концепция общечеловеческого единства для древних всегда была гораздо более очевидна, чем их взаимные различия. Греки в своей философии дали этому единству исчерпывающее выражение. Это понятие сыграло свою решающую роль в формировании их политической организации. Ее влияние было столь же значительным и в формировании новых универсальных религий, которые начали возникать в этой среде» [25] .