Чтение онлайн

В картине мира диалектоносителя можно отметить отсутствие рефлексии по отношению к богу, среди тематических рубрик, предложенных Л. Г. Гынгазовой по результатам ее исследования, нет рубрики «свойства бога» или подобной. Возможно, это объясняется большей обращенностью диалектоносителя на земное, на конкретные бытовые детали, большее внимание обращается на обрядовые действия и календарные религиозные праздники. Также характерны лексемы, свидетельствующие об элементах языческого мировоззрения и суевериях.

Наивная общенациональная картина мира в основном повторяет признаки бога в ортодоксальной православной картине мира. И это совершенно закономерно, поскольку эти КМ тесно связаны и взаимообусловлены. Можно отметить и некоторые особенности этого фрагмента наивной КМ. Интересно, что ядро концепта в наивной КМ коррелирует с ортодоксальной религиозной КМ, ср. наименования бога в библии Бог есть свет, Бог есть огонь поядающий и реакции в РАС свет, возвышенное, солнце, что как раз показывает обусловленность одной картины мира другой. Неоднозначно оценивается существование бога, отмечается профанация образа бога — использование имени бога как междометия — японский бог и под., это говорит о переменах в общественном сознании, вероятно, это общемировая тенденция, поскольку согласуется с результатами исследования Р. А. Короленко об англосаксонской картине мира. Отмечается непознаваемость бога и вместе с тем попытки объяснить его существование через профанирующие образы инопланетянина и под. Кстати, по данным словаря, субъекты веры — это пожилые люди, это интересно в связи с тем, что информанты РАС — люди в возрасте 17–25 лет. Можно выявить еще одну существенную черту православия — особое отношение к юродивым и убогим. Наконец, на основании материалов РАС можно говорить о возможности перенесения признаков бога на человека, что особенно актуально в связи с нашей работой — реакция бога на стимул роль. Интересно, что в MAC не зафиксировано даже оттенка лексического значения, который бы показывал связь бог — человек.

Выводы

1. Предваряя моделирование художественной картины мира, имеет смысл обратиться к соответствующим фрагментам общенациональной картины мира, поскольку сопоставление содержания национального концепта и содержания текстового, художественного концепта позволяет увидеть специфику модели мира самого художника слова. Такой подход не является новым и представляется методологически абсолютно оправданным.

2. Исходя из задач нашего исследования наиболее актуальным для нас является когнитивный аспект и изучение цвета в художественном тексте. Из всех свойств цвета для нас особенно важны следующие: восприятие цвета субъективно, семантика цветообозначений обладает большим ассоциативным потенциалом, цвет обладает эмоциональным воздействием и занимает важное место в ценностной картине мира социума, цветообозначения — важная составляющая художественной картины мира писателя.

3. В ментальной структуре, вербализованном лексемами серый, серость, концептуальные слои располагаются от наглядного, актуального, непроизводного к абстрактному, менее актуальному, производному следующим образом: «Цвет», «Погода», «Заурядность», «Необразованность, малокультурность». По данным РАС можно выделить также периферийные, слабо структурированные КС: «Непонятный, подозрительный, скрытый», «Бедный, простой, безответный», «Болезнь».

4. В картине мира существует несколько составляющих, точнее несколько моделей, разновидностей концепта: богословский концепт бога, концепт религиозно-философский, концепт в наивной картине мира и др. Рассмотрев эти модели, можно выделить ядро концепта, признаки, присутствующие во всех КМ: бог есть могущество, сила, власть, всеведение, мудрость (всепромыслительность), истина, вечность, любовь, милосердие, спасение, свобода, творец, источник жизни, судья и вместе с тем заступник. И в библии, и в наивной картине мира выделяются антропоморфные черты бога. Концепт «Бог» связан с аксиологической картиной мира, что выражается соположенными концептом «Грех» в КМ социума.

Модель этого концепта в каждой из КМ обладает своей спецификой. В современной общенациональной КМ, наряду с существенными признаками бога, отмечается профанация его образа, которая, вероятно, является общемировой тенденцией. Также возможно говорить о перенесении образа бога на человека, наделение человека чертами бога, что особенно важно для нашего исследования.

Глава 3. Концептуальный анализ романа А. и Б. Стругацких «Трудно быть богом»

§ 1. Писатели Аркадий и Борис Стругацкие: «Предтекстовые пресуппозиции»

Цель данного параграфа — исследование «предтекстовых пресуппозиций, важных для формирования концептуального пространства текста» (Л. Г. Бабенко): имени автора, тем, актуальных для его творчества, времени создания текста, предстоящих тексту эпиграфов, рассмотрение позиций литературной критики, влияния жанра на процессы концептуализации. В написании параграфа использовались высказывания самих авторов о своем творчестве в многочисленных интервью, которые Аркадий и Борис Стругацкие давали в течение четырех десятков лет [Стругацкие 2001б] и работы литературных критиков.

Закономерно задаться таким вопросом: связана ли концептуализация художественного текста с его жанром. И на наш взгляд, ответ на этот вопрос положительный. Определение жанра часто связано с направлением, в рамках которого работает писатель, ср. аналитические определения жанров — рыцарский, авантюрный, романтический, готический, сентиментальный и т. п. роман. А художественное направление — это определенный взгляд на мир, определенный ракурс, способ мышления и отображения действительности. С одной стороны, жанр задает определенные рамки, какой-то набор признаков, а с другой — признаки жанра выражают и художественные устремления автора. Для научно-фантастического романа характерно присутствие элемента необычайного, укладывающегося в какой-то мере в рамки современной научной картины мира, то есть имеющего рациональное объяснение (оно может исходить как от писателя, так и от самого читателя). Кроме того, для этого жанра характерны черты, присущие собственно роману. В многовековой истории романа явственно просматриваются два его типа. Это, во-первых, произведения остро событийные, основанные на внешнем действии, герои которых стремятся к достижению каких-то локальных целей. Во-вторых, это романы, возобладавшие в литературе последних двух-трех столетий, когда одной из центральных проблем общественной мысли, художественного творчества и культуры в целом стало духовное самостоянье человека. С действием внешним здесь успешно соперничает внутреннее действие и на первый план выдвигается сознание героя в его многоплановости и сложности, с его нескончаемой динамикой и психологическими нюансами [Хализев 2000: 331–332]. Творчество А. и Б. Стругацких удачно совмещает в себе беллетристические черты обоих типов (яркая событийность, привлекающая читателя), а также изображение внутреннего мира и духовных поисков героев произведений и глубокую проблематику.

Вот как определяют направление и основные проблемы, рассматриваемые в своем творчестве, сами Стругацкие. Их интересы лежат не в плоскости изображения научных идей и достижений прогресса, а в плоскости изображения человека, причем человека в окружающей его среде, в обществе. Вот что по этому поводу говорит: «Современная фантастика, как бы мы ее не определяли, развивается в двух магистральных направлениях. Одно из них трактует проблемы, связанные с обширной темой „Человек и Природа“, „Человек и Вселенная“. Это и есть то, что обычно называют научной фантастикой. Другое направление связано с еще более обширной темой — „Человек и общество“ (курсив наш — В. Р.). Это то, что обычно называют фантастикой социальной и что нам с А. Н. Стругацким нравится называть фантастикой реалистической, как ни парадоксально это звучит» [Стругацкие 2001б: 442]. «Собственно, научная фантастика нас давно уже не волнует, только человек со своими „измами“ — цель, а идти к ней, к разным его глубинам и допускам, для нас естественно путем фантастики», — говорит в другом интервью А. Стругацкий [Стругацкие 2001б: 394].

В творчестве братьев Стругацких и выделить две подтемы, актуальные для романа «Трудно быть богом», а значит, и для нашего исследования. В одном из интервью Аркадий Стругацкий говорит, что «главная тема Стругацких — это выбор» [Стругацкие 2001б: 365]. Эту подтему Борис Стругацкий конкретизирует так (он говорит о повести «Жук в муравейнике», но эти слова вполне можно отнести к «Трудно быть богом»): «Это повесть о выборе. И выбор этот читатель должен делать вполне серьезно и вместе с героем. Мы построили текст таким образом, чтобы в каждый момент времени читатель знал ровно столько же, сколько знает герой. И вот на таком основании изволь делать выбор» [Стругацкие 2001б: 429]. Нужно заметить, что поскольку темой братьев Стругацких является человек и взаимоотношения человека и общества, то речь идет прежде всего о нравственном выборе, вообще в творчестве А. и Б. Стругацких сильна нравственная проблематика.

В другом интервью Аркадий Стругацкий пишет говорит: «…уже в „Стажерах“ мы поставили вопросы, которые и впоследствии нас интересовали, и до сих пор интересуют. Мещанство. Мещанство и социализм. Мещанство и коммунизм. Мещанство и человечество. Роль мещанства. Можно ли ужиться с ним…» [Стругацкие 2001б: 458]. Среди тех, кто сразу откликнулся на написание романа, можно выделить позицию Кирилла Андреева, который писал, что в «Трудно быть богом» Стругацкие создали «свое собственное средневековье, сотканное из всего жестокого и отвратительного, что породило прошлое. Ведь это <…> яростный памфлет. И авторы в нем пристрастны, как должен быть пристрастен суд, который судит отвратительное родимое пятно, оставшееся нам в наследство от капитализма, — живучее мещанство» (Литературная газета, 27 мая 1965 г.). Здесь мещанство — это мировоззрение, которое может быть свойственно современным людям, независимо от места их рождения и проживания и места в общественной структуре; мировоззрение, характеризующееся необязательно и не только конформизмом и тупостью, но также и жестокостью, фанатизмом, склонностью к деспотизму, отсутствием уважения к знанию и его носителям и т. д.

Обратимся теперь к роману «Трудно быть богом». Здесь мы также рассмотрим высказывания авторов. Обращение к слову А. и Б. Стругацких (интервью и публицистика) дает возможность соотнести замысел автора, языковое воплощение и читательскую реакцию.

В одном из интервью Борис Стругацкий так отзывается о романе (позволим себе привести такую большую цитату из-за ее важности): «Переломом для нас стала повесть „Трудно быть богом“. Она задумана давно, в спокойные для нас времена, как повесть о том, как высокоразвитое общество пытается вмешаться в историю низкоразвитого. Мы хотели решить для себя этический <разрядка автора> вопрос: можно это, нельзя? Вредно или полезно для изменяемого общества и так далее. Но в 1963 году, как вы помните, произошла историческая встреча Никиты Сергеевича с художниками в Манеже. И это событие потрясло нас. Шок. Достаточно было прочитать газеты, чтобы понять — а мы были лояльными ребятами, — что во главе нашего государства стоят люди, называющие себя коммунистами, и на виду у всего мира топчут искусство, культуру, интеллигенцию и лгут беззастенчивым образом. Этот шок перевернул наши представления о коммунизме, как к нему идти и почему он так далек. Мы не там искали врагов! Начиная с „Трудно быть богом“ мы всеми силами, где только можем, боремся против лжи пропаганды. И защищаем интеллигенцию. Мы объявили ее для себя привилегированным классом, единственным спасителем нации, единственным гарантом будущего — идеализировали, конечно. И „Трудно быть богом“ возникла как повесть, воспевающая интеллигенцию» [Стругацкие 2001б: 449].