Чтение онлайн

Лексемы, формирующие этот смысл, можно условно разделить на несколько групп. В первой группе лексема серый употребляется в прямом, номинативном значении. Это лексемы, создающие фон, на котором развиваются смыслы, связанные с семантикой серости (серый рассвет, серые глаза, серая бородка у арканарцев и т. д.). Вторая группа — это лексемы с метонимическим значением «цвет формы у офицеров и солдат-штурмовиков» и лексемы и сочетания типа серое руководство, совмещающие метонимическое и метафорическое значение. Третья группа — лексемы, в которых не актуализируется сема «идеология», однако нужно учитывать, что наведение этой семы происходит с первых же страниц романа, и это накладывает отпечаток на все последующие употребления лексем серый, серость; в этих контекстах актуализируются семы из узуального значения, а также наводятся метафорические окказиональные смыслы, в первую очередь сема «агрессия» и «образ жизни», например, Дон Рэба сознательно натравливает на ученых всю серость в королевстве; натравить — «травя, побудить к преследованию, к нападению; побудить к враждебным действиям кого-н.», возникает устойчивая ассоциация с псовой охотой, поскольку в тексте большое количество зооморфизмов. В четвертой группе — лексемы, непосредственно реализующие смысл «идеология», это например, серое слово и серое дело.

Лексемы из всех групп употребляются одновременно, и именно так создается и актуализируется значение «идеология» у лексем серый, серость. Идеология — это система взглядов, принятых в обществе, а предметом изображения в тексте служит именно общество, в котором можно слышать отзвуки не такого далекого прошлого и некоторые признаки современного авторам общества. В силу этого все остальные смыслы текста группируются вокруг этого ядерного смысла.

Закономерно здесь задаться вопросом: почему А. и Б. Стругацкие для обозначения идеологии выбрали именно серость, ведь для обозначения фашизма есть свой цвет, обусловленный исторически — коричневый. Впрочем, для обозначения представителей идеологии в каждой фашистской стране существовал свой цвет, по цвету формы: в Германии — коричневый, по цвету рубашек СД, в руководстве которого как раз и был Эрнст Рем, в Италии — черный, на юге Франции — синие рубашки маршала Питена. Заметим, что А. и Б. Стругацкие используют, по-видимому, тот же прием: называют цвет идеологии по цвету формы ее представителей, однако они идут дальше, вспомним серое слово и серое дело. Во-первых, А. и Б. Стругацким не важна какая-то отдельная идеология и фашизм здесь важен, поскольку это одна из возможных тоталитарных идеологий. В «Комментариях к пройденному» Бориса Стругацкого есть одно интересное замечание: «По совету И. А. Ефремова мы переименовали министра охраны короны в дона Рэбу (раньше он был у нас дон Рэбия — анаграмма слишком уж незамысловатая, по мнению Ивана Антоновича)» [Стругацкие 2001б: 694]); во-вторых, А. и Б. Стругацкие — художники слова, поэтому они используют богатый ассоциативный потенциал цвета, такого потенциала практически нет у слова коричневый; в-третьих, ассоциативный потенциал цвета позволяет реализовать одну из важнейших авторских задач — показать становление идеологии, конечным результатом которой является нечто, выросшее из тупости, заурядности, необразованности и весьма близкое фашизму. Хотя отсылку к фашизму не стоит понимать буквально, в современной авторам действительности проявлялись многие черты тоталитарного общества, что выразилось и в имени главного антигероя — дона Рэбы.

Критики отмечают, что Стругацкие сконструировали образ «фантастического средневековья» из трех групп элементов: а) почерпнутых из наших знаний о действительном средневековье (бытовые подробности, рыцарские законы, стилизация речи под архаику, некоторые черты склада ума персонажей, политическое устройство арканарского королевства); б) явных анахронизмов, почерпнутых из истории гитлеровской Германии (напр., «серые штурмовики»), которые затрудняли бы легкое понимание анахронизмов следующей группы, — по вполне понятным причинам; в) явных анахронизмов, отражающих современность.

В. Кайтох считает, что культурный советский читатель не имел ни малейших трудностей с обнаружением в арканарских событиях аллегорий судьбы российской и советской интеллигенции, массово уничтожаемой во времена правления Сталина или же подвергающейся различным преследованиям в современную авторам эпоху. Читатель именно культурный, ибо иной мог и не знать ничего об этих делах. Если же знал и аллюзии прочел — в монологе Руматы о роли интеллигенции имел возможность обнаружить попытку анализа исторической роли сталинизма в его отношении к интеллигенции и прямое предостережение о том, чем мог бы кончиться для СССР рецидив, что конечно же имело значение в то время. Такой читатель получал также духовное наслаждение при прочтении многочисленных колкостей.

В формировании текстового смысла «идеология» принимают участие охарактеризованные выше концептуальные слои текстового концепта «Серость», они составляют содержание идеологии, кроме того, показывается становление идеологии через связь концептуальных слоев и признаков. Кроме того, в тексте содержание идеологии раскрывается так (слова отца Кина из патриотической школы): слепая вера в непогрешимость законов, беспрекословное оным повиновение, а также неусыпное наблюдение каждого за всеми.

Подведем итоги. Текстовый концепт «Серость» в романе А. и Б. Стругацких «Трудно быть богом» выражает смысл «идеология, принятая в обществе, образ жизни». Это сугубо авторский смысл, отвечающий художественным задачам Стругацких: показать истоки тоталитарного общества и его влияние на личность. Эта задача реализуется через актуализацию смыслов в рамках концептуальных слоев «Неразвитость», «Агрессивность», «Болезнь общества». Концептуальный слой «Неразвитость» показывает качества приверженцев принятой в обществе идеологии: ограниченность интересов, неспособность к самоорганизации, примитивность умственной и душевной организации. Происходит усугубление признаков, под влиянием «серого слова и серого дела» происходит упрощение, деградация. Задача «серости» как идеологии — превращение человека в бездушный придаток государственной машины, что выражается соответствующим признаком «механическое выполнение действий, бездушность».

Концептуальный слой «агрессивность» является органическим продолжением слоя «Неразвитость». Тупость, ограниченность, косность порождают агрессивное отношение ко всему новому, яркому и ко всему, что по своему развитию находится выше. Актуализируются смыслы «физическое и психическое проявление агрессии», «физическое уничтожение». Посредством концептуальной метафоры человек — животное показываются качества приверженцев тоталитарного общества «злой», «жестокий», «безжалостный», «коварный», «хитрый», отношения «охотник — жертва», «низкие моральные качества». Концептуальный слой «Агрессивность» проявляется в процессуальности: от угрозы к хищным, звериным чертам человека, психическому и физическому проявлению агрессии, наконец, к результату агрессии — физическому уничтожению. Показывается также позиция жертвы, которой оказывается местная интеллигенция и просто грамотные или душевно одаренные люди.

В рамках концептуального слоя «Болезнь» состояние арканарского общества сравнивается с болезнью, ею можно заражать, она поражает общественный организм, оказывает губительное действие, начинается «социальная цинга». Интеллигенция в этом случае — это фермент, необходимый для развития общества, который уничтожается вирусом, грибком. Симптомы и результаты этой болезни — страх, подлость, цинизм, потеря положительных моральных человеческих качеств.

Как видим, текстовый концепт «Серость» един и подчинен одной идее: показать становление, развитие тоталитарного общества, подобного арканарскому, а также последствия такого развития общества. В наивной картине мира ментальная структура, означенная полисемантом серый, не представляет такого единства. Разные смыслы, актуализируемые в рамках этой ментальной структуры, выражают фрагменты разных концептов: «Цвет», «Погода» (пасмурная), «Человек» (посредственный, малокультурный, необразованный). Ассоциативный потенциал лексемы серый и художественные задачи авторов позволяют объединить эти разрозненные смыслы и сформировать ядерный текстовый смысл «идеология».

В тексте выявляется еще одна ключевая метафора и соответствующая метафорическая тема, важная для понимания смысла романа. В тексте функционируют два ключевых, текстообразующих концепта — это концепты «Серость» и «Бог». Первый мы рассмотрели в предыдущих параграфах, второй мы рассмотрим в следующем. Мы считаем целесообразным рассматривать концепты именно в такой последовательности, поскольку, как мы увидим дальше, концепт «Серость» влияет на концепт «Бог» и для того, чтобы проиллюстрировать это влияние, нужно иметь в виду содержание концепта «Серость».

Заглавие — одна из сильных позиций текста [Арнольд 1978]. А. и Б. Стругацкие помещают в заглавие метафору — «Трудно быть БОГОМ». Тема бога развивается далее в тексте, а заглавие содержит в себе наименование одного из важнейших текстовых концептов, который взаимодействует с другим концептом в рамках всего текста.

Проследим развитие этой метафорической темы и выделим основные семантические группы внутри нее. Ключевая метафора возникает в первой главе текста из сравнения, Румата после стычки с серым патрулем: Останемся ГУМАННЫМИ, всех ПРОСТИМ, и будем СПОКОЙНЫ, как БОГИ. Пусть они режут и ОСКВЕРНЯЮТ; мы будем СПОКОЙНЫ, как БОГИ. БОГАМ спешить некуда, у них впереди ВЕЧНОСТЬ, актуализируются признаки бога «спокойствие», «гуманность», «прощение», «вечность, бессмертие», наведение текстовых смыслов «отстраненность», «бесстрастность». Отметим, что такой путь, от сравнения к собственно метафоре, типичен для развертывания метафоры, он показывает динамику развития метафорического образа и отражает процесс «вызревания» метафоры. В текстовой метафоре бог изначально актуализируется концептуальный признак «творец, творящее начало» в языковом сознании социума, вообще в создании текстового концепта «бог как высшее существо» участвуют представления наивной картины мира социума, и в этом смысле религиозное или философское понимание категории бога, божественного могут отличаться от текстовой модели этой категории: …по темной равнине королевства Арканарского бегут, обходя заставы, сотни несчастных, объявленных вне закона за то, что они, подобно БОГАМ, создают ИЗ КАМНЯ И ГЛИНЫ ВТОРУЮ ПРИРОДУ. И в этом смысле категория «божественного» распространяется не только на землян-коммунаров, пребывающих в «сером» мире, но и на избранных жителей этого мира. Однако в применении к землянам, в частности, к главному герою — Антону-Румате эта метафора получает дальнейшее развитие. Человек наделяется и другими качествами бога. Это объясняется более высоким нравственным развитием землян и их более высокими техническими возможностями в сравнении с рядовыми жителями Арканара. «Мы здесь БОГИ, Антон, и должны быть умнее богов из легенд, которых здешний люд творит по своему образу и подобию», — говорит один из героев, дон Кондор.

Можно выделить дискурс землян и арканарцев, в котором актуализируются представления о боге. Таким образом, создаются два образа Бога, которые частично совмещены и частично противопоставлены друг другу.

Концепт «Бог» является многослойной, многогранной когнитивной структурой: он включает образы (ментальные картинки) разных субъектов повествования. Таким образом, в подвижной, динамической системе художественного концепта взаимодействуют представления землян (Антона-Руматы, дона Кондора) и арканарцев (Киры, Будаха, Араты, Уно, Рэбы), и создается «калейдоскопический» концепт (в нем совмещаются образы бога, которые в чем-то несовместимы, оппозитивны, столкновение указанных смыслов поддерживает внутренний конфликт и способствует движению, развитию сюжета).