Чтение онлайн

— Дураку понятно, для чего нужна ваша тетрадь. У меня на неё было несколько видов. Воспользоваться, к сожалению, успел только одним. Во-первых, для такого человека, как я, любящего менять форму и острые ощущения, препарат даёт громаднейший плюс — менять не только внешность, но и пол. Как хорошо быть то мужчиной, то женщиной. Замечательно! Вводишь в заблуждение людей и полицию. Без вашего вмешательства ей никогда не удалось бы разгадать тайну моей метаморфозы. Во-вторых, за большие деньги я бы мог как врач, менять пол желающих и детей у родителей. Новая медицинская услуга населению — прекрасный источник большого заработка, можно озолотиться. Как говорят умные люди, не в деньгах счастье, а в их количестве. По всей вероятности, тогда бы я оставил квартирные кражи и занялся более благородным делом. И, в-третьих, я мог бы продать ваше изобретение знающим людям за границу, А уж они смогли бы наладить широкое производство препарата по всемирной сети, а это дало бы дополнительные ресурсы живой силы — стало бы возможным увеличить численность солдат вдвое. От реализации таких планов я стал бы магнатом где-нибудь в Канаде или Мексике. Как видите, ваша невзрачная тетрадь стоит всех этих побрякушек, — она кивнула в сторону драгоценностей. — Я вполне мог бы обеспечить себя и своих наследников вплоть до четвёртого колена.

Жанна Эдуардовна замолчала. Видя, что варианты её исчерпаны, я поинтересовался:

— Как вы узнали о препарате?

— На лица у меня идеальная зрительная память. Как-то я ошибся адресом по вызову больного и попал к вам. Вот она, — Шелестова указала на Валентину, — старательно объяснила мне, что в тетради с адресами больных номер квартиры «единица» походит на «семь», поэтому я перепутал и попал не туда. Я хорошо запомнил девушку, её мужа. Вы, — она обратилась ко мне, — выглядывали в этот момент из комнаты. Вид у вас был чрезвычайно любознательный, так что я не мог ни обратить внимания и на вас. А несколькими месяцами позже я опять попал в вашу квартиру уже по вызову и так как прекрасно маскировался: у меня были усы, борода и прочий артистический реквизит и грим, что вы меня не узнали. Зато я узнал девушку и молодого человека и был удивлён их перевоплощению. Они как бы поменялись телами. Я то — врач, и мне все эти тонкости хорошо заметны. Вот здесь у меня и возникло подозрение о смене пола у молодых людей.

— Но ведь могли быть противоположные пары близнецов, — напомнил я.

— В нашей медицинской практике такого не встречалось, так что увиденное меня сразу же заинтересовало. А так как в первый раз вас было трое, естественно, я заинтересовался третьим лицом, решив, что оно — главное; узнал, где оно живёт и кто по профессии. Хотя это не мой район обслуживания, но я стал за вами охотиться, — признался он мне. — Я долго думал, как попасть к вам в квартиру, и мне повезло — вы заболели раз, потом второй раз. И я как врач легко проникнул в вашу квартиру. Там познакомился с лабораторией, содержанием тетради, нашёл препарат, подстроил взрыв.

— Почему вы взяли не всю тетрадь, а только три листка? — поинтересовалась Валентина.

— Не хотелось, чтобы кражу обнаружили сразу. С течением времени, как известно, следы, даже если они остаются, постепенно исчезают, стираются, затаптываются. Для меня было важно выиграть время. А так как тетрадь постоянно находилась в столе на виду, я решил взять для себя самые главные страницы, с конечным результатом опытов, и по ним, идя от обратного, восстановить цепную реакцию до самого начала. Однако когда я взялся за формулы, ничего не получилось — моих медицинских знаний не хватило на решение поставленной задачи. Но поняв, насколько открытие интересно и выгодно для меня, я решил пойти на риск и изъять у вас оставшуюся тетрадь. На этот раз пропажа была обнаружена сразу же, поэтому я и сижу сейчас перед вами. Тетрадь не оправдала моих надежи: как удалось выяснить с помощью знающего человека, в ней не хватало нескольких параметров. Так или иначе, моя личная встреча с вами была неизбежна, — Жанна Эдуардовна вновь обратилась ко мне. — Я собирался нанести вам визит в ближайшее время, но вы опередили меня и посетили мой кабинет сами. Всё складывалось как нельзя лучше. Я узнал вас с первого взгляда, хоть вы и изменили внешность. Дальше вы знаете, как развивались события. Жаль, я доверил вас дурню Ивакину. Победа была так близка, — Жанна Эдуардовна разочарованно проскрежетала зубами и, заёрзав на стуле, попросила: — Нельзя ли ослабить верёвки?

— Придётся потерпеть, — ответила Валентина, — Знаете, сколько нам пришлось терпеть, ползая на четвереньках по вашим комнатам.

Шелестова криво усмехнулась.

— Как вам удавалось находить золото в чужих квартирах? — поинтересовалась Валентина чисто профессионально, чтобы расширить свои практические познания.

— Обыватели не отличаются изобретательностью в выборе мест для хранения дорогих вещей; держат их обычно в шифоньерах, сервантах, тумбочках, причём всё лежит откровенно открыто, даже деньги. Народ стал доверчив, верит в честность, а мы на их доверчивости куём себе капиталы. Стоит раз побывать в квартире, чтобы по обстановке определить, есть ли в доме драгоценности и лишние деньги и в каком месте их искать. Так что в следующее посещение больше пяти минут не требуется, чтобы очистить закрома.

— Да, ваша основная профессия способствовала вашему хобби, — заметил я. — Кто, как не врач, имеет доступ в любой дом. Не понимаю только, как при вашей гуманной профессии можно было встать на путь грабежа?

Жанна Эдуардовна злобно рассмеялась.

— Не стройте из себя ребёнка. В медицине меня привлекала не гуманность, а возможность ничего не делать. Выучил несколько наименований лекарств — и выписывай всем и каждому от разных болезней, а выздоровление больного — это уже дело рук его собственного организма. Выздоровеет больной — нам плюс; умрёт — так медицина от летальных исходов не застрахована. Работать врачом совершенно не то, что стоять у станка, возиться с машиной или потеть где-нибудь на конвеере. Белый халат, чистый отдельный кабинет, хорошенькая медсестра, абсолютное равнодушие к страданиям своих пациентов — и, уверяю вас, вы будете чувствовать себя вполне счастливым. А если к этому приплюсовать интересное хобби, вроде моего, жизнь приобретает особый колорит. Послушайте, неужели у вас нет желания жить лучше? Поражаюсь ограниченности ваших интересов. Неужели вам не хочется иметь больше, чем имеете?

— Представьте себе — кет, — холодно ответил я. — У нас с вами разные тенденции существования: у вас главное — потреблять, а у нас — отдавать.

— Глупо сажать человека в тюрьму только за то, что он пробует хорошо жить, — пренебрежительно скривила губы Жанна Эдуардовна.

— Хорошо жить за счет кого-то — это паразитические замашки, а мы с паразитами боремся. Вшей, клопов вывели и воров, уверяю вас, выведем, пообещал я. — Ладно, с вами всё ясно. Сходи за дежурной машиной, — обратился я к Валентине.

— А порошок? Вы обещали до прихода милиции дать мне порошок! — вскричала испуганно Жанна Эдуардовна, и попросила: — Позвольте переодеться в мужское.

Я достал коробочку, отсыпал сине-зелёные кристаллы в чайную ложку и сунул в рот Шелестовой. Она облизала губы и попросила запить, пришлось подать стакан воды.

Когда Валентина ушла, и мы остались одни, моя пленница поинтересовалась:

— Золото сдадите?

— Конечно. Меня драгоценности не интересуют — побрякушки.

— А тетрадь? — в глазах её затрепетал непонятный хищнический огонёк.

— Своё открытие я тоже передам людям. Оно делалось во имя их блага и принадлежит им, — с уверенностью произнёс я и, вынув тетрадь из кармана пиджака в знак доказательства, что не собираюсь утаивать его больше от кого-либо, положил вместе с золотыми украшениями в стеклянный шкаф с намерением передать всё сразу в руки правосудия.

Порошок я оставил у себя, он мне должен был понадобиться в скором времени для возвращения к первоначальному виду моих друзей.

Молча мы сидели напротив друг друга, каждый думая о своём. Солнце переместилось и стало светить прямо в окно, заливая комнату ослепительным светом и поигрывая на драгоценностях сотнями золотистых лучиков. Шелестова поглядывала в сторону шкафа, и на лине её невольно отражалось сожаление.

— Не подадите ли даме рюмочку коньяка как последнюю радость в жизни? — попросила она.

— Обойдётесь. Радостей у вас было больше, чем достаточно, — холодно ответил я.

В прихожей требовательно зазвонил звонок.

— Кажется, приехали, — облегчённо сообщил я задержанному.

Оставаться один на один с преступником, даже связанным — дело не очень приятное, поэтому звонок меня обрадовал. Жанна Эдуардовна, наоборот, метнула в сторону двери злобный взгляд и в напряжении замерла на стуле.

Когда я открыл дверь, вместо Валентины и милиции на лестничной площадке стояла старушка.

— Не скажете, где живёт Коновалов? — задребезжала она тоненьким старческим голоском.

— Нет, — я собрался захлопнуть дверь, но она снова застрекотала настойчиво.