Метаморфозы. Корона венков сонетов
Шрифт:
О, вечен незатейливый гамбит*.
Пустырь и мрак - таков судьбы вердикт.
180
Пустырь и мрак - таков судьбы вердикт.
Не вижу я огней, пусть и далёких.
О, как же неизведанны пути
И брошенных, и в чём-то одиноких.
Бросаясь в омут страсти с головой,
Не думаем о глубине последствий.
И чувствами играя, и судьбой
Мы дарим нашим близким море бедствий.
За слёзы, за обиды, за обман
Растит расплата горькую усладу.
Душе подносит кнут узор из ран:
Предательству - предательство в награду.
Рисует нам картину из страданий
История любовных возгораний.
ВЕНОК 13
181
История любовных возгораний...
А нужно ль вообще тебя нам знать?
Не проще ль жить без нежных трепетаний,
Быть Каю, всем известному, под стать?
И хладен разум, грудь с душою тоже,
И не тревожит вовсе ничего,
Не тает снег в ладонях и на коже,
И радует лишь поступь непогод.
Зачем весна, зачем всему цветенье?
Рыдала б вьюга снежная вокруг!
Но что я говорю? Душа в смятенье.
Здоровье Кая - это ль не недуг?!
Любовь - она как яркая звезда,
Проста и необычна, как всегда.
182
Проста и необычна, как всегда.
История о взлёте и паденье.
Не нужен нам доступный тот агат,
Нам изумруд бы, пусть и на мгновенье.
О, что нам явь! Нам часто слаще сон.
О, что земля, когда близко так небо.
Один лишь шаг и... ветром унесён.
Как глупо, необдуманно, нелепо.
Ведь ветру всё равно, ведь он ничей.
Свободный сын зари и брат просторов.
Не родственных, увы, мы с ним кровей,
Взлетая, понимаешь это скоро.
И сказано во многих из преданий:
"Мы так подвластны голосу желаний"...
183
Мы так подвластны голосу желаний.
Мы сотканы из чувств мерцаньем лет.
О, наших душ и судеб филиграни*!
Из встреч и расставаний сей букет.
Одним он дарит радость, вдохновенье,
Другим - лишь ностальгию и печаль.
Страницы жизни - взлёты и паденья,
Ухабы бед да счастья магистраль.
Листая, познаём одно, другое,
Но каждая глава гласит о том,
Что счастливы в любви всегда лишь двое -
Адам и Ева - словно эталон.
Но манит омут чистого пруда.
О, в этом наша страшная беда.
184
О, в этом наша страшная беда:
Наш эгоизм, бездумность и беспечность.
Ни капли мы не ценим гладь пруда.
И это длится годы, длится вечность.
Конечно, так гораздо проще жить,
Мечтая о своём, забыв о многом.
Дорога эта - не канат, а нить,
Роман судьбы с печальным эпилогом.
Не может по-другому быть никак.
На камне не растут, цветя, тюльпаны.
От счастья до несчастья только шаг.
Всё рядом - лепестки, шипы и раны.
Увы, но сколько лет простой задаче:
Имея - не храним, теряя - плачем.
185
Имея - не храним, теряя - плачем,
И это длится сотни долгих лет.
И не даёт жизнь ссуд, судьба же - сдачи,
И вечна суета мирских сует.
Закон Вселенной строг и неизменен:
Коль выбрал ты агат, его храни;
Меняя роль на яркой майской сцене,
Меняешь декорации равнин.
И потому весну меняет осень,
А лето не приходит знойным днём,
И листья, обрываясь, бьются оземь,
И холод вслед знакомит с декабрём.
Ещё один сонет расцвёл строкой,
Рубцуя сердце болью и тоской.
186
Рубцуя сердце болью и тоской,
Клянём мы груз ошибок непомерный,
В надежде отыскать живой настой
И им очистить грудь от горькой скверны*.
Руслану* безусловно повезло,
Не могут сказки быть с плохим итогом.
Но в жизни всё иначе, как назло,
И часто с невесёлым эпилогом.
Поэтому мы любим сказок сон.
В нём хорошо, безоблачно и ясно.
Там всё звучит с любовью в унисон.
Реальность же со сказкой не согласна.
Мы часто в этой жизни счастье, плача,
Осознанно вручаем неудачам.
187
Осознанно вручаем неудачам
Расписанный узором счастья плед.
И он подобно ветвям карагача*
Сгорает в миг в огне извечных бед.
И ни углей, ни искр, ни даже тленья.
Остывшая ненужная зола.
Стоял дворец и вдруг - кривая келья,
А чаще ни двора и ни кола.
И рыбки золотые только в сказках,
Иначе извели бы их давно.
Мы любим видеть всё в удобных красках
И путать бриг с рассохшимся челном.
Собственноручно делаем карчой*
Души своей и разума покой.
188
Души своей и разума покой
Мы рушим в одночасье, рушим властно.
Так поступил, сказав, один ковбой:
"О, Боливару несть двоих опасно"*.
Неверный шаг, иль слово, или жест,
Поступок необдуманный, иль глупый
И вот на всём поставлен жирный крест,
И перезрели счастья канталупы*.
И зная это, всё-таки мы пьём
Вино, в котором яд играет пеной,
И созерцаем, как в душе быльём