Чтение онлайн

Гарри Олкмен злоупотреблял анаболическими стероидами. Об этом мне дали сигнал вовсе не его мышцы, а кожа: вне зависимости от способа лечения его акне было чудовищным. Я испробовал все: лосьоны и очищающие средства, антибиотики, витамин А. Несмотря на это, на его плечах, шее и щеках продолжали появляться пустулы, после которых оставались шрамы в виде кратеров, будто бы капли дождя упали на его запыленную кожу. Когда мы встретились, я был начинающим врачом и наивно верил, что пациенты всегда говорят правду. Однажды, когда мы обсуждали акне Гарри во время обеденного перерыва, один из моих более опытных коллег предложил еще раз спросить, какие препараты он принимает.

На следующей консультации я спросил Гарри, точно ли он не принимает ничего, что я ему не назначал. Он признался, что последние четыре года покупал в интернете стероиды.

– Какие именно? – спросил я.

– Я принимаю несколько, – ответил он. – Одним видом никто никогда не обходится.

– Так что именно вы принимаете?

– Я начал с тестостерона и дианабола. Я их пил первые 12 недель, чтобы набрать мышечную массу. Еще принимал анастрозол, чтобы не выросла грудь, как у женщины.

Я знал, что анастрозол назначают женщинам, больным раком груди, в качестве гормональной терапии.

– А еще?

– Зависит от того, какой нужен результат. Чтобы получить выраженный рельеф, надо сменить тип тестостерона и добавить что-то вроде анавара. При этом нужно продолжать принимать анастрозол.

– Вы говорили, что это для начинающих. Что вы принимали, когда перешли на следующий уровень?

– Много чего, – ответил он. – Мастенон, болденон, нандролон, человеческий гормон роста…

– Ваше акне не исчезнет, пока вы не перестанете принимать стероиды, – перебил я его. – Они делают вашу кожу жирной, что приводит к появлению прыщей и шрамов.

Я перечислил ему некоторые другие побочные эффекты стероидов: отказ сердца из-за их воздействия на сердечную мышцу, диабет, бесплодие, депрессия, приступы ярости. Он слушал меня из вежливости, но я видел, как он то сжимает, то разжимает кулаки.

– Если не хотите помогать мне с акне, то так и скажите, – ответил он наконец. – Я знаю, что делаю. Я никогда в жизни не чувствовал себя лучше.

Первым бодибилдером в современном понимании этого слова был немецкий цирковой силач XIX века по имени Фридрих Мюллер, выступавший под псевдонимом Евгений Сандов. Он говорил, что был вдохновлен Геркулесом Фарнезским, знаменитой римской статуей. В своей книге «Бодибилдинг» Сандов представил не только новый термин, но и новую индустрию: чтобы сделать акцент на том, что новый спорт нацелен на самосовершенствование, он добавил подзаголовок «Человек в действии». Он запатентовал режим здорового образа жизни и тренировок с весами – все это было в русле тенденции, характерной для конца XIX – начала XX века: одержимость недюжинной силой и самосовершенствованием. В 1901 году он организовал состязание, призванное выявить лучшую физическую форму, прошедшее в лондонском Альберт-холле. Судьями на нем выступили Артур Конан Дойл, писатель и врач, и Чарльз Беннетт Лос, скульптор и фитнес-энтузиаст. Шоу открывали гимнасты из Лондонского сиротского приюта. Участники соревнования дефилировали по сцене в черных лосинах и шкурах животных, принимая позы знаменитых античных статуй. Сандов наградил победителя золотой статуэткой, изображающей его самого в позе Геркулеса.

У Сандова, должно быть, была исключительная сила воли. Он говорил, что был «дохляком» до того момента, как его вдохновила статуя Геркулеса. Он продавал свои запатентованные техники по почте и с самого начала преследовал лишь эстетическую цель: для него было важно тело как у классических статуй, а не сила. Пройдя путь от цирка, где он был силачом, до Альберт-холла, Сандов заработал уважение. Классические мотивы придали его делу достоинство и помогли завоевать широкую аудиторию. Его аудитория стала еще многочисленнее с изобретением кинематографа: после 1910 года в итальянских фильмах («Кабирия», «Марк Антоний и Клеопатра», «Камо грядеши») снимались геркулесоподобные мускулистые мужчины. Фильмы имели невероятный успех в Европе и США, а актеры стали звездами (однако их прославляли скорее за мышцы, а не за актерский талант или привлекательную внешность). К 1960-м годам количество фильмов значительно выросло: Стив Ривз, сыгравший в двух фильмах о Геракле («Подвиги Геракла» и «Подвиги Геракла: Геракл и царица Лидии»), задал тон для бодибилдеров-актеров. За ним последовали Арнольд Шварценеггер («Геркулес в Нью-Йорке»), Мики Харгитей («Любовные подвиги Геракла») и Ральф Мёллер («Гладиатор»).

В мемуарах «Воспитание культуриста» Арнольд Шварценеггер написал о том, как в 15 лет он впервые попал в тренажерный зал в Австрии, и с тех пор им овладела идея преобразить свое тело. Мужчины, протеже которых он стал, были огромными, жесткими, но при этом очаровательными: Шварценеггер тоже хотел походить на Геракла. Его рассказ о первом лете, проведенном в зале, не лишен налета сексуальности: Шварценеггера возбуждали собственные растущие мышцы, и он мечтал стать еще огромнее. Он разработал режим тренировок, взяв за основу режим актера-бодибилдера Рега Парка, звезды фильма «Геркулес покоряет Атлантиду». Парк пропагандировал рельефный бодибилдинг, при котором необходимо сначала увеличить объем мышечной массы, а затем «прорисовать» каждый мускул в отдельности [11] .

Шварценеггер уклонялся от обсуждения стероидов: в «Новой энциклопедии бодибилдинга» он упоминает о стероидах только на последних страницах. По его словам, каждый успешный бодибилдер принимает стероиды, но они нужны лишь для того, чтобы довести до полного совершенства уже практически безупречное тело, построенное тренировками. Стероиды, по мнению Шварценеггера, необходимы, если ты хочешь оставаться жестким как морально, так и физически. Стероиды не помогают построить мышцы быстрее и сделать их сильнее, но они дают агрессию, которая подкрепляет соревновательный дух во время тренировок.

Сидя за столом, я всегда знал, что Гарри Олкман вот-вот зайдет. Его громкий голос раздавался из зала ожидания, где он ругался с администратором, или я слышал лай его собак, пока он привязывал их к крыльцу хирургического отделения. У него было три стаффордширских бультерьера – светлых, мускулистых и агрессивных.

После разговора об акне я не видел Гарри несколько месяцев. Однажды, услышав лай собак, я вышел в зал ожидания, где увидел Гарри с его девушкой Таней. Она забилась в угол: бледная, встревоженная, рыжие волосы раскиданы по серой олимпийке. Гарри сидел, расставив ноги, и занимал целых три стула. Ткань его футболки шевелилась, будто бы под ней кишели змеи.

– Вы должны помочь ему избавиться от вспыльчивости, – неуверенно сказала Таня, когда они сели друг возле друга в моем кабинете. Ее голос напоминал шепот ребенка.

– Ситуация выходит из-под контроля, – добавила она.

Кожа Гарри выглядела лучше, и я спросил, продолжает ли он принимать стероиды. Он рассмеялся.

– Я просто перешел на новый режим, – сказал он.

– Он не слушает меня, – сказала Таня, сверля меня взглядом.

– Честно говоря, меня тоже, – ответил я.

Несколько дней назад они поссорились, и Гарри замахнулся на Таню. Она увернулась, и он угодил кулаком в стену. Кость хрустнула. Он поднял руку, на которую в отделении экстренной помощи наложили гипс, как бы желая предоставить доказательства.

– Видите, что она заставила меня сделать? Дайте мне что-нибудь, чтобы я успокоился.

– Вы сами несете ответственность за свои поступки, – сказал я предельно спокойно. – Если вы откажетесь от стероидов, станете менее раздражительным.

Я открыл ящик, достал оттуда буклет «Альтернативы насилию», написал на нем телефонный номер и подал его Гарри. На буклете была фотография задумчивого молодого мужчины с большими мышцами, над которой было написано: «Будь тем, кем хочешь быть: уважай себя, слушай других, будь добр к людям».