Метаморфозы
Шрифт:
– Эх, Паша, Павел Николаевич!
– горько сказал Федор, откупоривая портвейн.
– Мы с тобой три с половиной тыщи бутылок душа в душу прожили. Я думал, ты друг, а ты стяжатель, собственник и пережиток - вот ты кто, Паша! И я лучше совсем пить брошу, чем твоими лимитами воспользуюсь!
С этими словами Федор Васильевич демонстративно вылил бутылку розового портвейна в цветочный горшок с фикусом и, хлопнув дверью, нетвердыми шагами направился к молочной. Он знал, где она находится, потому что рядом с ней принимали посуду.
...С этого дня Федор Васильевич ничего, кроме кефира, не признавал. А Павел, наоборот, забросил шашки и стал пить, стремительно наверстывая упущенное.
Пока он не ведал, что ему причитаются какие-то там лимиты, он и жил спокойно, и беззаботно играл в настольные игры. А тут ему стало страшно, что его собственные лимиты, его кровные фонды могут пропасть так, задаром - и это не давало ему покоя ни днем, ни ночью...
Да, нет никакого лекарства от жадности. И куда смотрит медицина неизвестно!