Чтение онлайн

Основание Кириллова монастыря в районе Белоозера явилось также важным мероприятием в деле обороны русских границ в XVI в., когда борьба с Новгородом была уже пройденным этапом. В это время на северо-западных рубежах страны активизировался опасный противник Руси — Швеция, уже не раз пытавшаяся захватить новгородско-псковские земли и отрезать Московское государство от Беломорского и Балтийского побережий. В этих условиях Кириллов монастырь, одинаково близкий к Белому и Балтийскому морям, вырос в крупную крепость, охранявшую жизненно-важные области Русского государства. Его военно-стратегическое значение учитывали и враги. Так, Стефан Баторий рекомендовал шведам напасть на монастырь и захватить его казну [630] , а немецкий шпион и авантюрист Генрих Штаден, предлагавший Пруссии, Польше и Швеции начать наступление на Русское государство со стороны Северного Ледовитого океана, в числе городов и крепостей, которые, по его мнению, должны были стать «добычей военных людей», назвал и Кириллов монастырь [631] . Очевидно, агрессивные намерения противника заставили Москву обратить еще большее внимание на обороноспособность Кирилло-Белозерского монастыря. В результате этого в 1580–1590 гг. в нем были построены новые каменные укрепления, сменившие старые — деревянные. В описи монастыря 1601 г. еще упоминается об амбаре, в котором было «городовое кирпичье, что осталось у монастырские ограды» [632] . Начало же строительства крепости относится к 1523 г., когда были построены Святые и Водяные ворота [633] .

Первоначально каменной оградой с башнями был окружен Большой, собственно Кириллов монастырь. Вероятно, вскоре каменные стены были построены и вокруг Малого, или Ивановского монастыря, смежного с Большим Кирилловым и составлявшего с ним одно целое [634] (рис. 2). По-видимому, постройкой этой стены руководил старец Леонид (в миру Семен Ширшов) [635] .

В результате постройки новых оборонительных сооружений Кирилло-Белозерская крепость приобрела в плане вид неправильного многоугольника, вытянутого вдоль берега озера. На ее исходящих углах, как свидетельствует опись 1601 г. [636] , стояло 8 башен — 6 прямоугольных, 1 круглая и 1 многогранная. Две последние располагались с напольной стороны. Первая из них называлась Мельничной, а вторая — Грановитой. Три башни Большого монастыря имели в высоту 6 сажен (11,34 м), одна — 7 сажен (13,23 м), а Грановитая с часами — 8 сажен (15,12 м). Три башни Малого монастыря были по 5 сажен (9,45 м) [637] . Нижние — сводчатые — этажи башен в мирное время использовались для хозяйственных нужд, а верхние, которых в каждой башне было по три, были боевыми. Друг от друга верхние этажи отделялись бревенчатыми перекрытиями.

В общей сложности башни имели 288 бойниц, распределявшихся неравномерно; так, в Свиточной башне (рис. 3) их было 60, а в Малой Мереженной (Черной) — 20.

Кроме исходящих углов, башни стояли также в местах соединения оград Кириллова и Ивановского монастырей. В линию ограды были включены и некоторые хозяйственные постройки. К ним относятся Ловецкая (позже перестроена в башню), Котельная и Воскобойная палатки.

Общая протяженность стен Большого Кириллова и Малого (Ивановского) монастырей равнялась 585 саженям (около 1100 м), не включая стены длиной 48 сажен (90 м), которая их разделяла. По высоте стены не были одинаковыми. У Большого монастыря они достигали 5,5 м высоты при толщине 1,8 м с лишним, а у Малого — были немного более 4 м при ширине менее 1 м с небольшим. По всей длине эти стены имели 446 бойниц, так что на каждые 10 пог. м приходилось примерно 4 боевых отверстия.

В основном ограда Кириллова монастыря была снабжена одним ярусом боя [638] . Исключение составляла стена, стоявшая на берегу озера; она имела еще и подошвенный бой. От последнего в настоящее время сохранилось 9 бойниц [639] у Свиточной башни. Изнутри это двойные арочные ниши, в которых находятся бойницы, состоящие из 2 отверстий, расположенных одно над другим (рис. 4). Нижние, круглые отверстия (диаметром 20–22 см) предназначались для выпуска стволов пушек или ружей, а верхние, крестообразные — для осмотра местности и выбора цели. Форма верхних отверстий не была случайной — кресты должны были «уберечь» стрелков от поражения. Бойницы же верхнего яруса были прямоугольными; они были расставлены втрое чаще, чем нижние [640] . Вдоль них по периметру стен местами шел боевой ход (рис. 5).

Кирилловские укрепления имели ряд недостатков. Стены крепости были неодинаковы по своим размерам; в большей части у них был только один ярус боя. На длинных участках стен башни далеко отстояли друг от друга и слабо обеспечивали пушечный прострел примыкавших к ним прясел. Кроме того, стена между Святыми воротами и Грановитой башней была ослаблена окнами из казенных палат. Ограда Ивановского монастыря была слабее кирилловской; она не имела ни подошвенного боя, ни боевого хода. Уже спустя 10–15 лет потребовалось значительное усиление всей крепости, в первую очередь с напольной стороны.

О вооружении Кирилловской крепости в XVI в. почти ничего не известно. Бесспорно, однако, что монастырь, у которого общее количество амбразур в стенах и башнях доходило до 735, не мог быть безоружным. Действительно, экономическое процветание монастыря в XVI в., основанное на эксплуатации крестьян, создавало материально-техническую базу для производства оружия. Это оружие и боеприпасы изготовлялись силами монастырских ремесленников, о чем свидетельствует, в частности, грамота Ивана Грозного 1582 г., обязывавшая монастырь сделать для Пушкарского приказа «доброй емчуги (селитры. — Авт.) к ручному зелью». В ней упомянут даже «емчужный мастер» Василий Козаков, работавший в своем «онбаре» [641] .

Потребность Кирилловской крепости в оружии и сырье для его производства удовлетворялась также местным рынком. Не надо забывать, что монастырь находился в центре мощного в то время Устюжно-Белозерского железодобывающего и железообрабатывающего района, который в XVI в. и начале XVII в. был основным поставщиком оружия и других железных изделий для большей части Московского государства [642] . Монастырь покупал у городских мастеров крупные партии железа и стали. По подсчетам Б. А. Колчина, только за 4 года (1567–1568, 1581–1582, 1603–1604 и 1605–1606) Белоозеро продало монастырю «расковного железа большой руки» на 80 руб. 74 коп., что в переводе на вес составляет около 650 пудов [643] .

К концу XVI в. относятся и первые дошедшие до нас известия о закупке монастырем оружия. В 1581 г. «старец» Пахомий купил в Нижнем Новгороде ружья и порох, а в 1582 г. было приобретено 14 фунтов пороха и ручница [644] . Эти отрывочные сведения еще не говорят о том, насколько закупки оружия были систематическими. Опись же монастырского имущества за 1601 г. показывает, что луки, стрелы, сабли и ружья хранились в разных местах монастыря и частично являлись собственностью монахов [645] .

Оружия XVI в. почти не сохранилось. Известна лишь затинная пищаль, которая замечательна не только высоким качеством изготовления, но и тем, что на дульной части ее ствола имеется имя мастера — «Микифор Семенов» (рис. 6). Подобный подписной экземпляр XVI в. является едва ли не единственным, дошедшим до нашего времени. По своей внешней отделке эта пищаль повторяет формы пушек XVI в. с граненой дульной частью и раструбом. Она имеет такое же, как и у пушек, соотношение толщины стенок ствола к диаметру канала [646] . По описям XVII в. затинные пищали входили в разряд артиллерии монастыря.