Чтение онлайн

Куп действительно нашел такой же гаджет. Пока настраивали и вставляли карты памяти, наступил вечер.

Зиль-младший позвонил, как мы и договаривались, в девять вечера, у них там уже скоро отбой.

– Мам, ты почему такая расстроенная? Потому что папа не звонит и трубку не берет?

– А ты откуда знаешь, что трубку не берет?

– Я ему тоже пытался дозвониться.

– Зачем? Я же тебя предупреждала, что ему звонить далеко и для твоего тарифа дорого.

– Я не мог до тебя дозвониться. У тебя что-то было с телефоном. Говорили вне зоны доступа.

– Да? – спрашиваю рассеянно.

– Ты опять разбила? Из-за того, что папой не связаться?

– Сынок, всё ты знаешь. Так зачем ты нам звонил, так безрезультатно.

– Не безрезультатно, до тебя я дозвонился. Мам, мне предложили стать солистом в ансамбле.

– Что? – у меня вырвалось какое-то сиплое шипение.

– Мам, говорят, что у меня хорошо получается.

– Так, давай не будем сейчас принимать решение. Приедешь домой, папа приедет, мы все обсудим и решим.

– Ты против?

– Просто в нашей семье есть очень трудный, мягко говоря, пример. Это твой папа и Куп. Кстати, Куп тебе передает привет.

В кухню вошёл Куп и помахал племяннику в камеру.

– Ой, мама, ты у Купа?

– Да. Он мне помогал гаджет покупать.

– Куп, – возбужденно закричал Зиль, – меня приглашают солистом в ансамбль. Скажи маме, что это не страшно!

– Так, сын, Куп мне может ничего не говорить. Я все сама отлично видела. Да ты знаешь, что они школу едва закончили. Я с ними на досдачи ходила. Я уже защитила диплом бакалавра, а они никак не могли школу окончить.

– Мам, зато они были самой крутой юношеской группой! О них до сих пор пишут в интернете.

– Зильбе, я понимаю, что вы поющие драконы. Не давать тебе петь, всё равно, что запретить тебе летать. Это тебя искалечит. Но отпускать тебя одного в шоу-бизнес в десять лет я не буду. Подрасти, хотя бы до пятнадцати, хорошо бы школу закончить, потом уже занимайся музыкой. Я понимаю, что это твоя судьба.

– Мам, я не один, я с Гюнтером-младшим.

– Вот и с родителями Гюнтера поговорим. Всё оставляем до твоего возвращения.

– Куп, ну скажи ей!

– Куп, скажи ему, во сколько вы закончили школу? Ну, ответь быстро!

– В двадцать, – нехотя признался Куп.

– Сынок, в двадцать!

Зилька сидел, насупив мордашку. Так похож на отца и дядьку в одном флаконе.

– Мам, я возвращаюсь послезавтра.

– Вот это приятная новость! Где и во сколько тебя забирать?

– Сказали, что они пришлют родителям сообщения. Я завтра постараюсь узнать, если что вечером скажу.

– До завтра. Целую.

– Пока, мам.

Отключила картинку. Подняла глаза на Купа.

– Я не запрещаю. Мне просто в этой жизни хватило неучей.

Куп смеётся.

– Снова эта сербская фамилия! Ты о ком? А, наверное, ты имеешь в виду двух профессоров?

– Да именно их я и имею ввиду. Один вот уехал на конференцию, – показала пальцами кавычки, – вынул сердце, гад! Второй, сидит, смеётся. Я не реву. – Вынула из пачки сигарету, закурила.

– Лена, ну я же с тобой, – обнял, притянул к себе, видимо в этот момент отключил гаджет, отобрал сигарету. Подхватил на руки и взгромоздил на столешницу. А дальше? Дальше весь вечер мы пытались разными способами расшатать кухонную мебель. Обхватив Купа руками и ногами, я только успевала краем сознания фиксировать: о, это я на столешнице, хорошо, что на плиту не опустил, а это мы на столе, наконец, моя спина ощутила мягкость дивана, а попе стало теплее и мягче.

Очнулась на кухонном диване в объятиях немыслимо изогнутого Купа. Потёрлась щекой о бороду.

– Пошли в кровать.

Поздняя ночь. Включив драконье зрение, любуюсь Леной. Нежная, хрупкая, тонкие черты лица и мерцающая звездочками кожа. А как она пахнет. Боже, я бы никогда не ушёл от этого запаха. Убираю прядку волос, упавшую на лицо. Осторожно, чтобы не разбудить, провожу под одеялом по её атласной коже. Рука замирает внизу её живота. И вдруг перед внутренним взором встает картина: маленькая пульсирующая точка двигается к другой пульсирующей точке. Двигающаяся точка проникает в статичную точку, они сливаются, замирают и начинают увеличиваться в размере. Я увидел зачатие своего ребенка…

Вспомнил рассказ Зиля. Он тоже видел момент зачатия сына. Описывал примерно также.

Я кладу ладонь на низ живота Лены. Она сладко и безмятежно спит. Без всхлипов и рыданий. Возможно впервые за эти четыре ночи. Посылаю своё тепло своему ребенку. Возможно это скопление клеток еще не ребенок, но мне нравится так думать. Мысленно даю ему силы для формирования и роста. Поддаюсь порыву, раздвигаю ноги Лены и припадаю ртом к её влагалищу, вдувая в него свою силу и пожелание роста и крепости младенцу. Младенцам. Там уже есть кто-то, чуть старше, уже в матке, но еще слишком маленький для определения пола. Прошу первого младенца быть заботливым к младшему.

Лена улыбается во сне, но не просыпается. Обнимаю, окутываю собой. Милая, любимая… Дракон во мне страшно доволен. Ему удалось соединиться со своей единственной, и зародить в ней свое потомство. Драконы не связаны моралью человека европейского общества. У них слишком мало самок. Слишком мало совместимых пар, способных зачать потомство. Поэтому нам с братом повезло. Лена оказалась совместима не только с ним, но и со мной. Но я об этом пока никому не буду говорить. Человек во мне сильнее. Он не стал отбивать Лену у брата сорок лет назад, хотя мог бы. Он знал, что с Леной Зиль станет сильным. Так и вышло. В решительном, волевом манипуляторе, каким стал Зиль, теперь никто не узнает нервного, задерганного мальчишку. Болезненного, неуверенного в себе, истерика. Если бы они тогда не встретили Лену, то давно бы спились или скололись, потому что никто не мог рассказать им, как управлять имеющийся силой драконов. Их использовали все от их музыкального директора Оста и до «любящей» матушки. Всем от них нужны были музыкальные результаты и деньги. И если Ост научил их работать и сам вкалывал с ними, то мама…, а многочисленные подружки…

Лена стала их силой, энергией, мотиватором. Научила летать, пользоваться драконьими умениями, доверять друг другу.

Он уткнулся носом в её волосы. Спи, родная, мы все тебя очень любим.

– Я тоже тебя люблю, – шепчет Лена, – Ку-у-уп…

Проснулась в утренних сумерках разглядываю лицо Купа. Я должна чувствовать себя дрянью, но не чувствую. Наоборот я чувствую себя желанной и любимой. Я бы за эти четыре ночи сошла с ума, обкурилась, обпилась и не знаю, что бы еще придумала. Перебить мою зависимость от Зиля мог только офигительный секс с мужчиной, который такой же офигительный как Зиль. И кто это мог быть, кроме, Купа…. Как будем жить дальше? Есть ощущение, что я порчу ему личную жизнь… Или не порчу? Он уже не восемнадцатилетний пацан, который не знает, чего хочет больше: секса или похвастаться. За сорок лет он мог бы найти себе хотя бы постоянную женщину. С его упорством и умением преодолевать непреодолеваемое не верю, что не мог найти. Значит, не искал. Почему?

– Потому, что у меня уже есть офигительная женщина, – Куп открыл глаза и улыбнулся, – я про тебя, – смахнул с моего лица прядки волос.

– Я так громко думала? Никак не могу уловить границу, когда думаю, а когда уже начинаю общаться драконами.

– Наверное, в этом вся прелесть, Лена, что ты еще не все улавливаешь. Ты наша женщина. Я предлагал Зилю, чтобы он отпускал тебя ко мне, это было давно, но тогда он отказался. Вы с ним сильно зависите друг от друга. Лена, у меня тоже от тебя зависимость, но я научился её преодолевать. Или может моя зависимость слабее, чем у Зиля. Но другие женщины мне, как и Зилю, вообще не интересны. Для физиологии я встречаюсь с женщинами, но это возможно, только если я не вижусь с тобой, хотя бы пару месяцев.